Тиберио Грациани: «Станет ли Италия снова независимой?»
Об авторе и не только
Главного редактора журнала «Евразия» (Италия), директора Института изучения геополитики и смежных дисциплин не отнесешь к числу коммунистов или даже социал-демократов. Он — классический представитель европейского общества. Другое дело — реальность, с которой сталкивается это общество. Тут поневоле станешь марксистом, если хочешь освободиться от гнета США.
Государство с отсутствующим суверенитетом — а именно таково сегодняшнее положение Италии в мире — пример для Украины. И этот пример особенно поучителен в смысле того, что из-за своего курса в фарватере США Италия так и не смогла стать главным игроком в Средиземноморье — точно так же, как Украине не удалось этого сделать в регионе Черного моря. Будучи оккупированной США (в силу принадлежности к НАТО с более чем сотней баз), лишенная энергоресурсов, экономически неустойчивая и социально нестабильная Италия не способна реализовать свой геополитический потенциал. Возвращение России на международную арену, напряженность между Китаем и Индией привели к изменениям в мировой политике и создали предпосылки для образования нового континентального блока, основанного не на военной силе, а на взаимных стратегических интересах. Несмотря на завидное географическое положение в сегодняшней Италии отсутствует четкая геополитическая доктрина. В связи с этим следует отметить три принципиальных момента, обусловивших такое положение вещей: принадлежность Италии к зоне американского влияния (к т. н. западному миру), глубокий кризис национальной идентичности, недостаток геополитической культуры среди правящего класса страны.
Государство с отсутствующим суверенитетом
В первом случае, кроме ограничения итальянского суверенитета во многих аспектах, от военной сферы до внешней политики, принадлежность Италии к зоне интересов США формирует политику и внутри государства. Это оказывает влияние на выбор Римом тех или иных стратегически важных источников поставок энергоносителей, на проведение исследований в области высоких технологий, на практику введения в эксплуатацию элементов современной инфраструктуры и, кроме того, способствует образованию порочных связей правящих кругов с организованной преступностью.
Соблюдение пунктов мирного договора 1947 года, а также двусмысленность идеологии конституционализма, согласно которой суверенитет принадлежит некой социоэкономической и культурной общности, к тому же изменчивой и вряд ли гомогенной, т. е. народу, а не четко определенному политическому субъекту — государству, породило правило «коллаборационистского реализма», вернее, отказ от ответственности за собственную судьбу. Такие лишения ставят Италию в подчиненное положение, чей стратегический выбор определяется «доброй волей государства», полностью зависимой от чужой воли.
Упомянутое во втором пункте понятие национальной идентичности крайне необходимо для формирования собственной геополитической доктрины. Кризис национальной идентичности в Италии объясняется многими сложными факторами, от неудачных комбинаций различных национальных идеологий (подсказанных католичеством, монархией, либерализмом, социализмом и масонством), которые только способствовали унификации итальянского государства после того, как фашизм был вынесен за скобки, до сегодняшней республиканской Италии. Кризис национальной идентичности был также обусловлен плачевным опытом фашизма и травмой, которую оставила в душах итальянцев проигранная ими война. Романтическая риторика о государстве-нации и «либерализации» оказала Италии медвежью услугу. С XVI века и по сей день, Италия находится в поисках собственного «я».
Наконец, третий момент не позволяет нам ставить острые геополитические вопросы ребром и определять свои стратегические приоритеты на международной арене.
Впрочем, геополитика определенного сорта — вернее, внешняя политика, обусловленная географическим положением — отвечающая национальным интересам и одновременно эксцентричная в связи с тем, что приходиться еще помнить об указаниях американцев и направленная на сохранение гегемонии Вашингтона, присутствует в превратностях итальянской жизни.
Внимание таких государственных мужей, как Моро, Андреотти, Кракси, Маттеи, обращенное к странам Северной Африки, Ближнего и Среднего Востока (даже ограниченное принципами «доброго соседства и совместного процветания»), было подтверждением не только того, что попытки извлечь пользу из выгодного географического расположения Италии в Средиземноморье все-таки предпринимались, но и похвальным стремлением демократической Италии освободиться от американской опеки в пользу регионального лидерства. Оно было Риму по плечу даже в биполярном мире, и мы могли бы постепенно придти к тому, что аргентинец Марчелло Гулло назвал «либералистским реализмом» — перейти от пассивности к активности, т. е. к этапу обретения подлинного суверенитета и «своего голоса» на международной арене.
Неудачи скромной политики Италии в Средиземноморье, помимо вмешательства США, обусловлены еще и подрывной деятельностью агентов влияния внутри страны, которые исповедуют проамериканские и сионистские взгляды. С окончанием эры биполярного мира и т. н. Первой республики, попытки обретения некоторой независимости не принесли нам пока никаких результатов.
Сегодня Италия, чьи интересы принесены в жертву интересам США, находится в деликатном положении, поскольку, как член ЕС и НАТО, ощущает на себе последствия противостояния США и РФ в континентальной Европе, особенно в Центрально-европейском регионе.
Вспомним хотя бы «польский» вопрос во всем, что касается европейской системы безопасности, и безопасности энергопоставок. Контрдействия Вашингтона, как ответ на действия Москвы, отзываются гулким эхом на Ближнем и Среднем Востоке. Кроме того, поддержка американцев Италией, вопреки явному ограничению итальянского суверенитета, приводит к геополитической хрупкости береговой зоны в силу возрастающих трений между континентальными массами (хотя, в случае Италии, и в несколько ограниченной форме) с островными и полуостровными государствами. Этот же фактор способствует нарастанию центробежных тенденций и усложняет политический процесс внутри нашего государства.
Будучи оккупированной Соединенными Штатами в военном понимании этого слова (в силу принадлежности к Североатлантическому Альянсу — с более чем 100 базами), лишенная энергоресурсов, экономически неустойчивая и социально нестабильная (в силу продолжающейся эрозии идеологии «социального государства»), Италия не способна реализовать в полной мере свой геополитический потенциал.
Искони политика Италии была обращена в сторону Средиземного моря, Адриатики и Балкано-дунайского региона. Но сегодняшняя Италия себе этого позволить не может. Разве что, только в рамках общей трансатлантической политики, не отвечающей устремлениям Рима.
Быть или не быть Италии вновь независимой, зависит от политической воли Рима, тем более что сейчас многополярная картина мира приобретает все более четкие очертания, что приводит к определенным преобразованиям, в т. ч., в Средиземноморье и континентальной Европе. Перед нами разыгрывается новый акт геополитической игры, определяемой, главным образом, Россией. И это могло бы способствовать усилению роли Рима в бассейне Средиземного моря в силу образования новой консолидирующей многополярной системы и возможной евразийской интеграции. Не стоит забывать, что формирование новой геополитической структуры противоречит управляемой американцами «западной» системе мироустройства, даже на ее периферии. С учетом евро-афро-азиатского региона, к периферии относится Европа, как один большой полуостров, Средиземноморский бассейн и островная масса, занимаемая Японией.
Опереться можно лишь на Россию и Турцию
Последние изменения в геополитическом раскладе сил могут облегчить попытки стран, входящих в западную систему безопасности, освободиться от североамериканской опеки. Риму тоже вполне под силу проводить политику, более соответствующую сложившимся реалиям.
Возвращение России на международную арену и напряженность между Китаем и Индией привели к изменениям в мировой политике, и создали предпосылки для образования нового континентального блока, основанного не на военной силе, а на взаимных стратегических интересах. Такие же изменения заметны и в Восточном полушарии, бывшем «заднем дворе» Соединенных Штатов, а контакты Аргентины, Бразилии и Венесуэлы со странами евразийского пространства наводят на мысль о создании континентального блока с опорой на Южную Америку.
В Средиземноморье главным фактором, влияющим на изменение расклада сил, являются новые тенденции, наметившиеся в турецкой политике на Ближнем Востоке. Скандал Анкары с Вашингтоном и Тель-Авивом может пойти на пользу интеграционным процессам в Евразии, что означает ослабление влияния западного блока в бассейне Средиземного моря.
Принимая во внимание перечисленные факторы, Италия, если она хочет добыть действительную свободу действий, может опереться только на Россию и Турцию. Разумная реакция Рима на тенденции в ближневосточной политике Турции может вновь вернуть Италии прежнюю уверенность и надежность, поколебленную вассальными отношениями с Вашингтоном, и придать иное направление итальянской геополитической мысли в отношении Ближнего и Среднего Востока. Вместе (и благодаря) турецкому союзнику Италии удалось бы, если не отвергнуть Североатлантический пакт, то хотя бы выторговать себе более справедливые условия сотрудничества с Альянсом и перепрофилировать занимаемые войсками США базы в объекты, действительно отвечающие безопасности средиземноморского региона. Для описанной стратегии выхода из-под контроля США Риму понадобятся единомышленники. Это не только Анкара, но и Дамаск, Тегеран, Триполи, и, конечно, Москва. Москва поддержала бы устремления Италии, поскольку это соответствует ее геополитическим планам. Политика в Адриатике и Балкано-дунайском регионе, таким образом, будет определяться итало-русско-турецким союзом с условным названием «Большое Средиземноморье», куда вошли бы Средиземное море, Черное море и Каспийское. (Перевод с итальянского В. Гулевича)
Свежий номер /№35(488) 05 сентября 2010 года/. Тематика:
