В прошлом номере нашей газеты мы опубликовали экономический прогноз на 2009 год известного русского экономиста и политолога, президента российской компании экспертного консультирования и стратегического прогнозирования «Неокон» Михаила Хазина. Представляя нашего гостя читателю, мы не оговорились, подчеркнув, что все его экономические прогнозы, сделанные им в последнее время, сбылись до одного. Восемь лет назад в журнале «Русский предприниматель» Михаил Леонидович предсказал и тот экономический кризис, в котором мир оказался сегодня, «автором» которого стали США, являющиеся источником всех кризисов, переживаемых мировой экономикой, вот уже почти два столетия.
Дожились…
У американской элиты нет ни понимания реальных причин кризиса, ни, соответственно, адекватного антикризисного сценария. Почему нет — это вопрос отдельный, то ли качество экспертов сильно «хромает», то ли произошел серьезный раскол элит, который не позволяет найти консенсус по выработке конструктивного подхода к проблеме. Во всяком случае, внешне не заметно, чтобы в США (да и во всем западном мире) появились бы официально признанные эксперты, которые были бы способны выйти за пределы монетаристских догм и понять реальный масштаб происходящих событий. Исправление структурных перекосов в хозяйстве США будет очень болезненным. Есть только один период в истории США, сопоставимый по результатам, — это конец 20 – х годов прошлого века, когда сравнимый по скорости рост экономики не сопровождался инфляционными процессами (правда, к несчастью, он завершился Великой депрессией).
Подобные достижения породили многочисленные теоретические суждения об их причинах и следствиях. В конце концов, сформировалось достаточно прочное и однозначное мнение, согласно которому (если не вдаваться в детали) основной причиной экономических успехов США являются информационные технологии (ИТ). Однако с объективной и неангажированной точки зрения эти суждения кажутся весьма спорными. К настоящему времени ситуация в экономике кардинально изменилась. Пресловутый интернет-бум закончился. Фондовый рынок обвалился и стал зависеть от глобальных экономических причин, причем носящих ярко выраженный немонетарный характер. Но, судя по потоку комментариев, необходимые выводы не сделаны и вышеупомянутые теории не пересмотрены. Многие по-прежнему считают происходящее неглубоким и непродолжительным циклическим спадом. Для того чтобы аргументировать несогласие с распространенной точкой зрения и свою приверженность пессимистическому сценарию развития событий, нужно представить анализ феномена небывалого роста девяностых годов прошлого века, иначе именуемого новой экономикой.
Типовая схема
Прежде всего, хотелось бы обратить внимание на следующее обстоятельство. Практически все новые технологические уклады, серьезно изменившие мировую экономику, имели ряд общих закономерностей своего развития. Назовем наиболее важные для нашего анализа. Производство нового продукта, пользующегося повышенным спросом на потребительском или промышленном рынке, на этапе внедрения и экспансии растет более быстрыми темпами, чем экономика в целом, норма прибыли при его производстве выше, чем в среднем по экономике. Это принципиальный момент, поскольку быстро растущий сектор неминуемо вытягивает на себя все ресурсы экономики, до которых он может дотянуться. И это означает, что остальные отрасли лишаются возможности получать дешевые ресурсы. Быстро растущий сектор может продавать свою продукцию либо конечному потребителю, либо производителю. В последнем случае он должен обеспечивать увеличение объема продаж и прибыли у своего покупателя, то есть, либо способствовать повышению его производительности труда, либо предоставлять новые потребительские качества его товару.
Мутант
Первое и принципиальное отличие нынешней ситуации от всех известных ранее прецедентов бурного роста передовых секторов состоит в чудовищно гипертрофированном удельном весе новой экономики по сравнению с ее реальным вкладом в экономику и благосостояние. Уже в силу этого ее развитие вопреки распространенному мнению произвело не просто подавляющий, а угнетающий эффект на остальные отрасли экономики, которые безуспешно пытались конкурировать с ней за ресурсы. Все увеличение темпов роста производительности экономики США на самом деле сконцентрировано в шести отраслях. В остальных же среднегодовые темпы роста были очень невысоки. Вообще точно оценить масштабы новой экономики достаточно сложно. Условно можно разделить ее на две части. Первая — это собственно компании новой экономики, не занимающиеся никакой другой деятельностью, например интернет-компании. Вторая часть — те подразделения и дочерние компании крупных корпораций, которые специализируются на направлениях новой экономики. Именно эта часть чрезвычайно трудно поддается оценке. Трансфертные цены и внутреннее перекрестное субсидирование, перераспределение финансовых потоков и многие другие обстоятельства делают возможным лишь приблизительную оценку того масштаба, которого достигла новая экономика в рамках классических компаний. Одно можно сказать с уверенностью: доля новой экономики в период ее расцвета в США превышала 20 процентов ВВП.
Производительность труда
Вторая особенность новой экономики связана с легендой, что ее внедрение в традиционную экономическую деятельность приведет к резкому увеличению производительности труда. Действительно, в соответствии с официальной статистикой, темпы роста производительности труда существенно увеличились. Одновременно с этим в американской экономике происходило и увеличение темпов роста инвестиций в ИТ. Многие наблюдатели сопоставили эти две тенденции и сделали вывод о том, что информационные технологии вызывают рост производительности труда во всей экономике. Однако только лишь на основе наблюдения синхронности двух процессов некорректно делать вывод об их взаимосвязанности. Вполне возможно, что производительность труда выросла благодаря другим факторам. В этой связи уместно привести результаты исследования американской аудиторско-консалтинговой компании McKinsey «Рост производительности труда в США в 1995--2000 гг.». Доклад являлся результатом годовой работы, проводившейся с участием комиссии экспертов, возглавляемой нобелевским лауреатом Робертом Солоу. Исследователей интересовало: 1. Что вызвало ускорение роста производительности труда в США с 1995 года, и какими факторами обусловлено это ускорение — структурными или циклическими? Действие этих групп факторов качественно различается: первые создают изменения долгосрочного характера, вторые — изменения временные, преходящие. 2. Какова роль информационных технологий в ускорении роста производительности труда? Результаты исследования оказались достаточно неожиданными. При расчетах роста производительности в отраслевом разрезе выясняется, что практически все увеличение темпов роста производительности в экономике США на самом деле сконцентрировано в шести отраслях: розничная торговля, оптовая торговля, торговля ценными бумагами, производство полупроводников, компьютеров, телекоммуникации. В остальных 53 отраслях наблюдалось небольшое увеличение или снижение, в целом компенсирующие друг друга. Указанные шесть отраслей производят 31 процент ВВП, вносят 38 процентов в совокупное увеличение насыщенности экономики информационными технологиями и составляют 29,5 процентов от общей занятости. Каждая из этих шести отраслей была детально проанализирована с целью выявления движущих сил роста. Особое внимание было уделено инвестициям в ИТ и их влиянию на показатели производительности.
Факторы производительности
Итак, к структурным факторам мы можем отнести нововведения, конкуренцию и изменения в регулировании со стороны государства. В каждой отрасли эти факторы проявлялись по-разному. Циклическими факторами роста являются смещение потребительского спроса в сторону более дорогих товаров и услуг и быстро растущий фондовый рынок. В розничной торговле рост производительности ускорился во многом благодаря деятельности одного из крупнейших операторов рынка компании «Wall-Mart». Ее успехи стимулировали конкурентов к усовершенствованию деятельности. Что касается электронной коммерции, то, хотя она и развивалась быстро, масштабы ее внедрения были слишком низки, чтобы оказать серьезное влияние на общую производительность. В совокупности развитие торговли через интернет внесло менее 0,01 процента в общеэкономический рост производительности. В оптовой торговле произошли похожие изменения. Хранение, сортировка и отгрузка товаров раньше были очень трудоемкими. Теперь же относительно несложное оборудование и программное обеспечение позволили оптовикам частично автоматизировать товарные потоки и существенно увеличить производительность труда. Рост производительности труда в полупроводниковой отрасли увеличился с 43 до 66 процентов в год благодаря ускорению производительности продаваемых чипов и разработке более быстродействующих процессоров. В производстве компьютеров ускорение роста производительности в значительной степени обязано нововведениям за пределами самой отрасли. Более интенсивные технологические усовершенствования микропроцессоров и других устройств способствовали ускорению производительности компьютеров. В то же время появление интернета и повышение требований операционных систем к жесткому оборудованию вызвали необыкновенный всплеск спроса на более мощные персональные компьютеры. Торговля ценными бумагами оказалась единственной из шести лидирующих отраслей, где интернет действительно существенно способствовал росту производительности. К концу 1999 года приблизительно 40 процентов розничных продаж ценных бумаг шло через интернет, в то время как в 1995 году эта цифра практически равнялась нулю. Конкуренция же с традиционными брокерами вызвала быстрое распространение технологических новшеств. Изменения в регулировании со стороны государства повлияли на увеличение конкуренции, рост потребления и производительность в двух секторах — торговле ценными бумагами и телекоммуникациях. Естественно, что ключевое значение для производительности в торговле ценными бумагами имело образование «мыльного пузыря» на фондовом рынке. В шести отраслях, где произошел скачкообразный рост производительности, большая часть указанного феномена после 1995 года объясняется принципиальными изменениями в производстве товаров и оказании услуг. В некоторых случаях эти изменения были связаны с технологическими нововведениями, в некоторых — нет. Во всех отраслях уровень конкуренции непосредственно воздействовал на распространение нововведений, и в двух отраслях изменения в регулировании со стороны государства сыграли важную роль в увеличении конкуренции. Циклические факторы спроса сильно повлияли на ускорение производительности в розничной и оптовой торговле, а также в торговле ценными бумагами.
Роль ИТ
Характеризуя в целом значение информационных технологий в общем повышении роста производительности, можно выделить два основных момента: Из шести рассмотренных выше отраслей, в которых было сконцентрировано практически все увеличение темпов роста производительности, три отрасли являются информационно-технологическими — это полупроводники, производство компьютеров и телекоммуникации. Вместе они производят только 5 процентов ВВП и составляют всего 4 процента от общей занятости, но при этом внесли 29 процентов в общее увеличение роста производительности труда. Использование ИТ было лишь одним из нескольких ключевых факторов, вызвавших увеличение роста производительности труда в шести отраслях. Проблема взаимосвязи использования ИТ и роста производительности дополняется двумя особенностями, выясненными в ходе исследования компании McKinsey: «Вклад вышеперечисленных шести секторов в общее увеличение насыщенности информационными технологиями составил 38 процентов. Еще 62 пришлись на оставшиеся 53 отрасли, которые в совокупности не внесли практически никакого вклада в увеличение роста производительности».
Вердикт
Если резюмировать все вышесказанное, ускорение роста производительности после 1995 года можно объяснить и без ИТ. Различные нововведения, возросшая конкуренция (иногда благодаря изменениям в системе регулирования отраслей) и циклические факторы спроса оказались наиболее важными причинами роста. Более того, ИТ в большинстве случаев не влияют в особой степени на производительность труда. Можно сказать, что ИТ серьезно способствовали росту производительности труда только тогда, когда они представляли собой новые средства производства. Обзор развития остальных 53 отраслей показывает, что в течение последних двадцати лет среднегодовые темпы роста производительности в них были очень невысоки. Фактически приведенный анализ демонстрирует, что для большей части отраслей американской экономики, в частности для отраслей промышленности, огромная часть сделанных в девяностые годы инвестиций оказалась неэффективной. Невозможность вернуть взятые кредиты за счет повышения производительности труда тяжким грузом легла на традиционную экономику. Структурные несоответствия неминуемо должны вызвать структурную перестройку экономики США, сопровождающуюся серьезным падением ВВП.
Прибыли
Третья особенность связана с мифом о сверхъестественной прибыльности новой экономики. В прогнозах отраслевых аналитиков и в воображении инвесторов предполагаемый рост прибыли был колоссальным, хотя никакие текущие показатели доходности не давали даже намека на это. Судя по котировкам акций некоторых компаний в разгар интернет-бума, ожидалось, что доходы новой экономики на протяжении десятилетий будут расти со скоростью, многократно превышающей средние темпы роста экономики в целом, и в результате обеспечат как возврат вложенных средств, так и баснословную прибыль. Но все эти расчеты оказались неверны. В итоге огромное количество компаний прекратило свое существование, так и оставшись убыточным. А громкие скандалы с корпоративной финансовой отчетностью многих гигантов новой экономики, выглядевших благополучными и даже успешными, разбивают последние иллюзии.
Структурные дисбалансы
Все описанные выше эффекты не могли не привести к появлению серьезных структурных перекосов в американской экономике. Поскольку поток инвестиций и кредитов был вполне реален, а доходы оказались далеко не столь высоки (в ряде отраслей новой экономики отсутствовали вовсе), встает вопрос о том, как созданный за истекшие пятнадцать лет сектор будет существовать не в тепличных, а в реальных экономических условиях. Так как переоценка возможностей новой экономики является одним из основных дисбалансов, приведших к рецессии, уместно провести сопоставительный анализ входящих и выходящих потоков этого сектора. При более детальном рассмотрении оказалось, что увеличение общей доли инвестиций в продукцию новой экономики произошло главным образом за счет возрастания доли инвестиций в компьютерные услуги и обработку данных. Следует напомнить, что внедрение новых информационных технологий требует очень больших капитальных затрат, которые окупаются в течение длительного времени, по мере достижения высоких объемов продаж. Но, судя по результатам расчетов, к моменту разворачивания кризисных процессов в американской экономике темпы увеличения капиталовложений в нее превышали темпы роста ее объемов выпуска. Эти структурные несоответствия неминуемо должны вызвать структурную перестройку экономики США, сопровождающуюся серьезным падением ВВП. При нынешних диспропорциях, с учетом объема американского ВВП (около 10 триллионов долларов), общее сокращение ВВП должно составить примерно 200--250 миллиардов каждый месяц! Понятно, что таких ресурсов нет ни у одной страны в мире.
Балласт
Впервые в истории колоссальные инвестиции вкладывались в сектор экономики, который не смог существенно увеличить свою долю продаж конечному потребителю и не дал своим корпоративным покупателям возможности улучшить потребительские свойства или количественные параметры своих товаров. Мобильные сети третьего поколения, на покупку лицензий по которым компании в Европе тратили десятки миллиардов долларов, до сих пор не развернуты. Просто потому, что они никем не востребованы. Оптоволоконные сети в США загружены на 5 процентов, и нет никаких оснований полагать, что эта загрузка серьезно вырастет. Корпорации все чаще отказываются покупать продукцию новой экономики и поддерживать собственные подразделения, занимающиеся этой деятельностью, потому что они приносят только убытки. Существовать этот пласт (а по сути — паразитический нарост) может исключительно либо на потоке наличности за счет продаж конечному потребителю (этого, как сказано выше, нет и не предвидится), либо на неиссякаемом потоке инвестиций (но он уже иссяк, так как инвесторы поняли, что их дурят, и вкладывать свои средства под пустые обещания роста продаж больше не будут). Для пояснения этого тезиса приведем абстрактный пример. В США появились элитные загородные частные клубы (фитнес-центры, рестораны и т.д.), рассчитанные на богатых клиентов, которыми стали, в частности, топ-менеджеры бесчисленных интернет-компаний. Средства на красивую жизнь менеджеры получали от доверчивых инвесторов, которым они обещали бум интернет-торговли и прочих изобретений новой экономики. Но продаж нет, поток инвестиций закончился, компании банкротятся… Ну, и кому теперь будут продавать свои услуги эти клубы?
Резать!
С того момента, когда структурный кризис входит в свою острую стадию, до его завершения обычно проходит где-то год-полтора — примерно один финансовый цикл. Похоже, сейчас США столкнутся со структурным кризисом невиданных масштабов. На самом деле кризис этот естественным путем должен был начаться лет на пять раньше. Тогда масштабы диспропорций, в частности размеры никому не нужной паразитической экономики, были бы гораздо меньшими. Но кризис все эти годы отдаляли, искусственно поддерживая на плаву дутую часть новой экономики, политикой низких ставок, иллюзорной статистикой роста производительности, всевозможными словесными заклинаниями, да и просто обманом. При нынешних же диспропорциях, общее сокращение ВВП должно составить примерно 200--250 миллиардов долларов в месяц. Если денежные власти США не готовы признать наличие структурного кризиса и допустить некоторые структурные изменения, то они должны направлять примерно такие суммы на поддержание падающих секторов. Каждый месяц! Эта политика обречена на провал, поскольку США не располагают ресурсами таких масштабов, а те, которые можно мобилизовать, по самым оптимистическим оценкам, закроют не более 30 – 40 процентов необходимого объема. Но даже в случае удачного стечения обстоятельств применение этих демпфирующих мер не заменит болезненную структурную перестройку, а лишь растянет ее во времени. И общий кризис американской экономики будет продолжаться до тех пор, пока эта структурная перестройка не завершится.
