|
Кому это выгодно?
Автор: Петро Роженко
Говорят, что Константин Петрович Победоносцев, прекрасный знаток юридической науки, крупный ученый — правовед, обер-прокурор Св. Синода и преподаватель права для членов царской семьи, считал целесообразным введение возрастного ценза при голосовании на выборах. По его убеждению, к избирательным урнам можно допускать лишь людей, достигших 25 – летнего возраста. В нашей стране (как и во многих странах мира) граждане имеют право голоса, начиная с 18 лет. Оправдано ли это? Приверженцы демократии в один голос утверждают, что молодежь имеет полное право принимать участие в политической жизни государства. В одной газетной статье, которую мне приходилось читать, автор с надрывом пытался доказать необходимость снижения возрастного ценза для участия в голосовании, вплоть до 14 – 15 – летнего возраста. Аргументация была обескураживающей: почему 17 – летний молодой человек с высоким интеллектом должен отдавать право решения столь важных вопросов, как выборы главы государства, в руки стариков? Чем он хуже слабо мыслящего девяностолетнего деда? Восемнадцатилетние, конечно, ничем не хуже, однако, и не лучше представителей старшего поколения. Но поставим вопрос по-другому: целесообразно ли отдавать право решения таких важных вопросов, как будущее страны (а именно это означают выборы главы государства) в руки тех, чей «жизненный опыт» составляют лишь детский сад и школа? Отбросим в сторону аргумент, будто ребята от 18 и, скажем, до 25 – ти лет проблему выборов не решают хотя бы потому, что они составляют около четверти или чуть больше от общего числа избирателей. Это действительно так, только, согласно статистике, явка самых юных на избирательные участки почти всегда абсолютная (человек впервые ощущает себя взрослым и гордится этим), а, во-вторых, молодежь всегда голосует активнее старших, занятых добычей хлеба насущного для этой самой молодежи. В результате, как раз голоса незрелых ребят очень и очень многое решают на выборах, а вот наш выбор на избирательных участках как раз очень и очень часто не решает мало — потому что нам — недосуг и «забот полон рот». Анализ этого явления, увы, до сих пор серьезно никем не исследован. А результат налицо: мы получаем то, что мы получаем. «Кто не был молод — тот не был глуп», — гласит народная мудрость. Достаточно вспомнить «оранжевый» переворот, ударную силу которого составляла как раз молодежь, в основном, студенчество. Абсолютно глухие к доводам рассудка, привыкшие все воспринимать сквозь призму свойственной юным категоричности, молодые люди носились по городам и весям с оранжевыми «прибамбасами», скандируя «Ющенко!». Уже потом, в атмосфере помешательства этой части нашего населения, бесновавшегося на киевском Майдане, к ним стали присоединяться их родители, люди старшего поколения. «Там мои дети! Почему вы не там?», — вопрошала меня продавщица в магазине, гневно сверкая глазами. Я ничего не ответил, так как было совершенно бесполезно доказывать запрограммированному человеку, что молодежь — «мясо» любой «заварушки», ее двигатель и самый сильный рычаг. Именно неоперившаяся молодежь, одурманенная пропагандой, сбивалась в отряды, бегавшие по улицам наших городов, с наивным упорством вступавшие в спор без аргументов со всеми, кто не хотел «оранжевой чумы». Как и полагается юным, они с полным максимализмом воспринимали своих оппонентов, называя их «совками» и обывателями. Кто оказался в дураках, мы знаем. Да и они тоже. Но изменилось ли хоть что-то в сознании той части студенчества, которая еще недавно свято верила в существование у «оранжевых» идеалов и считала своим долгом заставить поверить в них других? У тех, кто был на Майдане, наверное, изменилось. Но подросли другие… Самокритичность — черта, проявляющаяся с возрастом. Юность не знает самокритичности. Вера в лозунги и самоуверенность — это тоже свойство возраста, и ничего с этим поделать нельзя. Во время же социальных бурь молодежь составляет «молот» всех бунтов и переворотов. То же самое случилось в других республиках бывшего СССР. В 2003 году во время «революции роз» в Грузии молодежь выполняла роль «тарана» для «новой демократии». Та же функция выпала киргизским юношам и девушкам в 2005 году во время «тюльпановой революции» в Киргизии. Если вы обратите внимание, то в рядах белорусской оппозиции, требующих отставки неудобного для Запада А. Лукашенко, большинство составляют опять-таки фактически подростки. Антипутинский «Марш несогласных» в Санкт-Петербурге в 2007 году тоже состоялся благодаря радикально настроенным подросткам, привыкшим сначала делать, а потом думать. Или не думать вовсе… Запечатлелись в памяти кадры новостных агентств о беспорядках в Молдавии в апреле 2009 году, где тысячи молодых людей, разогретых румынскими кураторами, принялись все громить на своем пути и швырять камни в окна госаппарата. Qui prodest? (Кому это выгодно?) — знаменитый вопрос римских юристов здесь актуален как никогда. Кому выгодно вешать лапшу на уши доверчивым молодым гражданам, теша их уязвленное самолюбие россказнями, что как раз они решают свою судьбу, активно голосуя на избирательных участках? Нетрудно догадаться. Это выгодно как раз тем, кому нужно использовать энергичные и непоседливые молодежные группы для своих далеких от демократии целей. А что есть демократия? Вопрос отнюдь не банален. Несмотря на заезженность этого слова, в стране не найдется много тех, которые верно ответили бы на этот вопрос. Перевод этого греческого слова знают многие (демократия — власть демоса, т. е. народа), но суть демократии как политического строя, остается скрытой для немалого количества наших граждан. Демократия ассоциируется, прежде всего, со свободой слова и свободой мнений. Это не более чем расхожий штамп. Об этом свидетельствует огромное количество нелицеприятных цитат о демократическом строе правления. «Овца и волк по-разному понимают слово «свобода», в этом суть разногласий, господствующих в человеческом обществе», — говаривал Авраам Линкольн, шестнадцатый президент США. Русский философ Василий Розанов считал демократию способом, с помощью которого хорошо организованное меньшинство управляет неорганизованным большинством. Аристотель был ярым противником демократии, т.к. демократия есть правление неимущего большинства ради собственного блага, то есть, способ обогащения за счет народа. Арт Спэндер утверждал, что демократия дает каждому избирателю шанс сделать глупость. Словом, демократия — это когда рабам позволяют в ходе «честных и прозрачных» выборов менять своих рабовладельцев. Многие будут, наверное, удивлены, если узнают, что при афинской демократии процветала работорговля. В США женщины впервые приняли участие в выборах только в 1920 году, во Франции — в 1944 году, на родине демократии — в Греции — в 1956 году, в Швейцарии — в 1971. А ведь все эти страны считаются столпами демократии, что, однако не мешало тамошним правителям держать женщин подальше от избирательных урн. Поэтому в действительности каждое правительство толкует демократические принципы на свой лад, руководствуясь исключительно политической конъюнктурой. В наше время есть понятие нижнего возрастного ценза (для участия в выборах) и верхнего. Каждая страна сама решает, как поступить. В жаркой Бразилии, к примеру, принимать участие в голосовании имеют право с 16 лет. В Малайзии, Сингапуре, на Соломоновых островах — с 21 года. В ряде стран одинаковый возрастной ценз устанавливается как для кандидатов, так и для избирателей. В Швейцарии — 20 лет, в Австралии, Великобритании, Ирландии, Новой Зеландии, Норвегии — 21 год, в Дании — 23 года. Современные специалисты заинтересовались проблемой т. н. ювенальной социологии, исследующей процессы, происходящие в молодежной среде. Их выводы неутешительны: многие юноши и девушки, перешагнув порог физиологической зрелости, не достигают зрелости социальной. Они по-прежнему мыслят себя в подростковых категориях, этакими большими детками, мамиными и папиными сокровищами, о которых мамы и папы обязательно побеспокоятся. А раз так, нет нужды напрягаться самому. Можно и дальше пребывать в праздном состоянии духа. Молодежь не спешит взрослеть, наслаждаясь привилегиями «детского» возраста. В более ранние эпохи человек в 16 лет считался практически взрослым, с вытекающими отсюда обязанностями и ответственностью за свои поступки. Наполеон Бонапарт в 24 года был уже генералом. Аркадий Гайдар в 17 лет командовал полком. Наши деды и прадеды в 16 – 17 лет уходили добровольцами на фронт. Те, кому было 13 – 15 лет, заменили своих отцов на заводах и фабриках, работая сутками на благо победы. В наш век 24 года — для многих возраст если не детский, то очень близкий к этому. Среди современной молодежи встречаются прекрасные девушки и ребята, но большинство не обременяет себя чувством меры в своих увлечениях, чувством ответственности и осознанием моральных обязанностей, лежащих на каждом человеке. Опасность вовлечения юных в политические процессы управления государством прекрасно осознавали в древности. На Руси отроки не имели права голоса на вече. Та же Спарта управлялась только пожилыми монархами. Таких монархов было два, а не один, но и они не обладали всеми властными полномочиями. Реальная власть находилась в руках старейшин. Государственное управление осуществляла т. н. герусия — совет старейшин из 28 геронтов и обоих царей. Каждый геронт должен был достичь, минимум 60 – летнего возраста. Народное же собрание состояло из граждан, не моложе 30 лет. Могут возразить, что спартанцы презирали умственный труд, и Спарта за всю свою историю не дала Элладе ни одного философа, оратора или поэта. Разве можно ее приводить в пример? Можно и нужно. Спартанские правители не считали себя философами или поэтами, но их правление было блестящим. К примеру, Ликург, главный спартанский законодатель, под конец жизни покинул Спарту. Перед отъездом он взял со своих соотечественников клятву ничего не менять в законах до его возвращения. Чтобы связать ими спартанцев намертво, Ликург не стал возвращаться на родину, а добровольно уморил себя голодом на чужбине. Правление Ликурга настолько впечатляло непраздные умы, что о нем с восхищением отзывались многие философы и мыслители не только древности, но и эпохи Возрождения, как это делал Мишель Монтень в своих «Опытах». Спарта достигла величайшего процветания и благополучия, а захирела и погибла, когда погрязла в роскоши и довольстве, изнежившись и потеряв бойцовский дух. Молодежь, как и полагается молодежи, оставшись без контроля со стороны старших, была первой среди первых в деле морального загнивания и нравственного упадка. Итог — Спарта превратилась в слабое и неконкурентоспособное общество. Мыслители древности всегда указывали на опасность слишком частой перемены идеологических устоев государства, модных веяний и разрушительных тенденций в культуре. По их мнению, первыми от этого страдали молодые граждане, которые в погоне за модой в культуре или политической идеологии постепенно становились все более безответственными и праздными. К сожалению, мы имеем весь этот набор у себя в стране. Дешевая мода, дешевая идеология, слабый общеобразовательный процесс и всеобщий упадок культуры не могут не отражаться на состоянии молодых умов. Сторонники сохранения существующего возрастного ценза и те, кто ратует за его снижение, приводят в пример, как правило, мнение польского педагога Януша Корчака, который называл детей «закрепощенным классом» и впервые ввел понятие социальной, политической и гражданской равноценности ребенка и взрослого. Примерно такого же мнения был и великий русский ученый Д. Менделеев, который высказывался в 1905 году об избирательном праве детей и политическом представительстве их интересов — некоем детском цензе для депутатов Государственной Думы. Против того, что положение детей в царской России было непростым, тяжело возразить. Детская смертность, повальная безграмотность населения, в том числе, детского, подневольный детский труд — все это имело место и не могло не вызвать душевной реакции со стороны светлых умов того времени. В ту эпоху слова Д. Менделеева и Я. Корчака были особенно актуальны. С крушением царизма все изменилось. Грамота перестала быть достоянием привилегированных слоев населения. Были учреждены школы и гимназии для бедноты. В течение пяти лет было покончено с проблемой беспризорников, до которых у царского правительства столько лет не доходили руки. Многие одаренные ученые, художники, писатели, инженеры были выходцами как раз из бедных слоев населения или бывшими беспризорниками. Таким образом, проблема была решена, и лозунг советских времен «Молодым везде у нас дорога» приобрел реальный смысл. Как видим, в наиболее развитых и благополучных странах избирательное право наступает для молодежи не раньше 21 года — 23 лет. Стоит также обратить внимание и на то обстоятельство, что, как, например, в Италии занять важный государственный пост претендент может не раньше, чем в сорокалетнем возрасте. Подобные нормы существуют в законодательном поле большинства развитых европейских стран, прежде всего, скандинавских.
В некоторых странах периодически поднимается вопрос об участии детей в избирательном процессе. В США действует Ассоциация за избирательное право детей, в Германии за те же цели борется молодежная группа, которая довела проблему до обсуждения в бундестаге. Но давайте будем откровенны. Qui prodest? Это выгодно тем, кто хорошо зарабатывает. И на демократии, и на обмане самых доверчивых — детей и молодежи.
Свежий номер /№20(575) 13 мая 2012 года/. Тематика:
|
