|
Пешки в чужой игре: забытое прошлое Галичины
Автор: Мирослава Бердник (Окончание следует)
Об авторе Автор этого материала, опубликованного, увы, не на страницах центральных газет, а в украинском интернет-источнике «ruska-pravda» — известный публицист Мирослава Бердник. Дочь известного украинского писателя и правозащитника, узника советских тюрем Олеся (Александра) Бердника, Мирослава — классический представитель украинской интеллигенции, которую к числу «засланців Кремля» не могут отнести даже зоологические националисты. Тем убийственнее для них звучит правда из ее уст — пример подлинного патриотизма и любви к своему Отечеству, в отличие от псевдопатриотов, возомнивших из себя «учителей нации». Мирослава проливает яркий свет на истоки украинского национализма (исключительно галицийского фактора), открывая подлинное обличье этого явления — лицо измены. Многовековое зомбирование Многовековой человеконенавистнический эксперимент, проводимый Польшей, Австро-Венгрией, Третьим рейхом по превращению Галичины в антирусский, антиправославный и, в конечном счете, антиукраинский плацдарм, удался. Антирусскость и антиукраинскость идеологии, навязанной Галичине извне, с помощью выращенной «пятой колонны», составляет основу для дальнейшего наступления и ее перенесения на всю Украину, население которой никогда не отказывалось от исторического украинско-русского единства. Расширить плацдарм до границ России невозможно без разрушения глубинного народного менталитета и стирания, даже ампутации исторической памяти, в чем зомбированная Галичина призвана сыграть ключевую роль. Назначение Дмитрия Табачника, одного из наиболее энциклопедически образованных политиков Украины министром образования и науки стало камнем преткновения для потерпевших поражение во время выборов «оранжевой» и «бело-сердечной» команд. Поводом для выступлений против нового министра образования стала его статья «Галичанские «крестоносцы» против Украины», в которой Дмитрий Владимирович писал, что «правящая галичанская элита, позиционирующая себя элитой общеукраинской, ведет себя так, будто содержит Украину, и потому имеет право ею руководить. Именно она отдает обязательные к исполнению приказы — какой язык родной, в какую церковь ходить, кого считать национальными героями и как пламенно любить НАТО… В адрес Януковича сейчас раздаются требования представителей галицкого политикума — «протянуть руку дружбы Галичине», «объявить мораторий на вопросы, раскалывающие страну». Т. е. когда пять лет большую часть страны насильственно лишали национальной идентичности, права разговаривать и учить детей на родном языке, отдавать почести своим героям, то это не раскалывало страну. Когда были приняты сорок шесть законов, которые исключали из государственного оборота русский язык, это не раскалывало страну, а заявка на то, что граждане, живущие в Донецке или Одессе, будут иметь те же права, что и во Львове или Тернополе, оказывается, покушение на целостность Украины. Посмотрим же, как Галицкая Русь превращалась в инструмент антирусской политики Запада. Превращение Галичины в «Украинский Пьемонт» Самые западные регионы современной Украины — Галиция, Буковина и Закарпатье — до 1918 года были самыми восточными провинциями Австро-Венгерской империи. Без малого полтора столетия (а Закарпатье — намного дольше) они находились под скипетром Габсбургов, чья внутренняя и внешняя политика в XIX — начале XX века не могла не оказать влияния на становление идеологии украинского национализма и развитие национальной культуры и языка не только этих областей, но и, в определенной мере, всей Украины. Во время «весны народов», революции 1848 – 49 годов, когда в Кракове вспыхнуло восстание, инспирированное польскими революционерами — выходцами из шляхетской среды, окрестные галицийские крестьяне поднялись против помещиков, оказавшись фактически союзниками австрийского правительства. «Галицийская резня» унесла жизни более чем двух тысяч польских землевладельцев и членов их семей. В некоторых округах, например Тарновском, было разграблено и сожжено почти 90 процентов поместий. Габсбургское правительство, пытаясь воспрепятствовать превращению Галиции в «польский Пьемонт», с которого могло бы начаться восстановление независимого польского государства, и, используя национальные и социальные противоречия в Галиции в своих политических интересах, стало поощрять русинское движение, создавая то, что впоследствии стали публицистически называть «украинским Пьемонтом». Как пишет в своей работе украинско-канадский историк «Україна: iсторiя» Орест Субтельный, Губернатор Галиции граф Франц Стадион «всячески привлекал и поддерживал… пугливую западноукраинскую элиту, надеясь использовать ее как противовес более агрессивным полякам». При его поддержке была создана «Головна Руська Рада», во Львове начала выходить газета «Зоря галицька». 15 мая 1848 года в этой газете было опубликовано обращение Головной Руськой Рады, выдвигались просьбы административной автономии и свободного развития национальной культуры и языка для русинов Галиции — «части великого русского народа, который говорит на одном языке и насчитывает 15 миллионов человек». В этом документе впервые проводится идея общности населения габсбургской монархии и Малороссии, входившей в Российскую империю. Но руководство Головной Руськой Рады старательно подчеркивало, что населяют Галицию русины — Ruthenen, народ, отличный как от русских — Russen, так и от поляков, и что являются опорой Австро-Венгрии в провинции. Когда Николай I послал помощь Францу Иосифу I для подавления венгерской революции, в Галиции стали распространяться пророссийские настроения. Революционный подъем 1848 – 1849 годов способствовал тому, что в Галиции и на Буковине, также входившей в состав Австро-Венгерской империи, возникло ориентированное на Россию национально-политическое движение москвофилов. А к 70 – 80 – м годам среди русинских активистов возникло другое движение, ориентированное на Вену т. н. украинофильское движение, не признававшее идею признания русинов частью русского народа. Украинофилы отождествляли местных русинов с малороссами, заявляя, что они являются единым этносом, язык и культура которого отличается от русского. Украинофильское движение и польское восстание 1863 года На конкуренцию москвофилов и украинофилов оказывала влияние национальная политика габсбургского правительства, а также царской России в отношении зарождающегося украинского национального движения. Первые годы царствования императора Александра II были отмечены оживлением украинофильского движения в России. С 1859 года стали вводить воскресные школы для малороссов, где обучение велось на простонародном наречии. Для этого были изданы учебники: «Граматка» Кулиша (1857), «Букварь» Шевченко (1861), «Арихметика або щотниця» Мороза (1862). В Петербурге печатались дешевые издания отдельных сочинений Шевченко и других украинских писателей, предназначенные для народа, так называемые «метелики». В Петербурге в январе 1861 года стал выходить «южнорусский литературный вестник» под названием «Основа», который сделался главным органом украинофильского движения. В это время за границей в кругах польских эмигрантов, где велась работа по подготовке восстания против России, также проявляли интерес к украинофильству. Поляки стремились к возрождению независимой Польши в границах, существовавших до первого раздела Польши в 1772 году, что, в частности, предполагало отторжение от России Правобережной Украины, Волыни и Подолии. Они видели в развитии украинофильства средство для ослабления и разрушения русского единства, и поэтому старались отделить малороссов от великороссов, посеять между ними неприязнь и вражду. А поскольку в Галиции именно поляки занимали в общественно-политической жизни господствующее положение, они именно ее хотели превратить в антироссийский плацдарм. В 1859 году была предпринята попытка перевода галицко-русской письменности… на латинский алфавит. Ответные меры не заставили себя ждать. В 1862 году были опубликованы «Временные правила по цензуре», в которых требовалось «не дозволять применения польского алфавита к русскому языку или печатать русские или малороссийские статьи и сочинения латинско-польскими буквами». А после польского восстания 1863 года летом появился Валуевский циркуляр, а позже Эмский указ. Хотя запрет 1863 года не исключал возможности печатать по-украински не только беллетристику, но и научные труды, а запрещал только духовную и детскую литературу, действия российского правительства привели к тому, что центр украинского национального движения переместился в Галицию. В разные годы туда перебрались, в частности, такие деятели, как Михаил Драгоманов, Михаил Грушевский и Дмитрий Донцов. Драгоманов в своих «Письмах на Надднепрянскую Украину», пишет, что «российские украинцы вступают в более тесные связи с австрийскими, появляются в Буковине и Венгерской Руси, где раньше не ступала нога украинофила, создаются украинские библиотеки в Вене, в Черновцах, заносятся многочисленные украинские книги в Венгерскую Русь, где их раньше никто не видел». Австрийские власти благожелательно относятся к созданию сети просветительских и научных обществ. На Буковине и в Галиции возникает сеть «Просвит» — библиотек, читален, курсов для неграмотных, театральных кружков, хоров, музыкальных обществ и других, военно-спортивных организаций — «Украинский Сокол» и «Сечь», Научное Общество им. Шевченко (НТШ), которое возглавил Михаил Грушевский. Гартман и Украина В1890 году в Галиции возникает Украинская радикальная партия, одним из основателей которой был классик украинской литературы Иван Франко. А через несколько лет один из ее активистов Юлиан Бачинский пишет работу, в которой впервые провозглашается идея самостоятельности Украины «Україна irredenta» («Украина независимая»). В ней Бачинский заявляет, что эта идея «обретает поддержку среди галицко-украинской интеллигенции и пролетариата». В 1900 году во Львове издается брошюра российского подданного, одного из создателей Революционной Украинской партии (РУП) адвоката Николая Михновского (в будущем конкурента Грушевского на пост председателя Центральной Рады) «Самостійна Україна», в которой выдвигалась программа создания «одной, единой, неделимой, свободной, самостоятельной Украины от Карпат до Кавказа». Большевистская газета «Искра» с полным основанием назвала ее «дикой шовинистической брошюрой», поскольку в ней Михновский призывал к бескомпромиссной борьбе с русскими, поляками, евреями и другими нациями, заявляя, что «украинская нация должна бороться против всех враждебных наций, независимо от того, какие классы наличествуют в них и за что они борются». По мере ухудшения отношений между Россией и Австро-Венгрией украинофильское и москвофильское движения становятся фактором внутренней политики как России, так и Австро-Венгрии. А с образованием Двойственного союза между Германией и Австро-Венгрией в 1879 году и заключением между этими странами секретного военного союза, направленного против России и Франции, правящие круги этих стран вплотную занялись «украинским вопросом». Синхронно на страницах газет широко развернулась антироссийская кампания. В январе 1888 года в немецком журнале «Гегенварт» была опубликована статья протеже Бисмарка немецкого философа Эдуарда фон Гартмана, в которой автор указывал на растущую опасность России для Европы. Галицкая газета «Дело» откликнулась на публикацию Гартмана статьей под названием «Философ Гартман про Россию». В ней говорилось: «Главное стремление Гартмана — доказать, что Россию для безопасности остальной Европы необходимо обязательно разделить». Делить Россию Гартман предлагал следующим образом: «Тогда надо Финляндию отдать Швеции; Бессарабию Румынии; Эстония, Ливония, Курляндия, Литва и Жмудь создали бы самостийное королевство Балтицкое, разумеется, с контролем немецким; а на просторах меж Прутом и Днепром встало б отдельное королевство Киевское. Швеция и новое королевство Балтицкое получили бы гарантию своей независимости от Неметчины, а королевство Киевское и Румыния от Австрии. Войска этих держав стали бы на случай войны под начальство Неметчины и Австрии». На проект Гартмана, и очень резко, отозвался Иван Франко на страницах львовского журнала «Правда» в статье «Політичний огляд»: «Бисмарк интересуется нами, Гартман написал недавно о нас целую статью, «Post» обещает нам «киевское княжество» в случае счастливой войны с Россией, а «Pester Lloyd» разве не говорил в том же духе? Значит, все-таки: Европа знает нас, не забыла о нас, считается с нами!.. А то, что Бисмарк со своим Гартманом, что мадьяры иногда интересуются нами… Боже мой, вот честь, вот радость для ягнят, что волк ими интересуется! Мне кажется, что этот интерес Бисмарка и его креатур должен бы нас скорее пронимать стыдом, как лучшее свидетельство нашего бессилия. Кто нами интересуется в Европе, тот делает это только с оглядкой на Россию, и на то, как строятся его отношения с Россией. Нужно России пригрозить — бух! являются на сцену русины, выплывает киевское княжество… Почему Бисмарк не пытается таким же образом интересоваться ирландцами, валлийцами, провансальцами или южно-африканскими бурами? Очевидно потому, что это все не мертвые, элементарные племена, из которых можно без их воли и разрешения пилить, что кому захочется… А русинами Бисмарк интересуется — значит, в случае чего может иметь на Руси какие-то интересы, ради которых стоит посвятить кости прусских гренадер, значит — о радость! Подпрыгивайте, ягнята! Господин волк изволит интересоваться вашим мясом!..». Иван Франко прекрасно понимал, что (как и сегодня) западные государства разыгрывали украинскую карту в своих интересах. Последующие десятилетия до начала Первой мировой войны эта идея Гартмана тщательно обсуждалась немецкими политическими деятелями. Примечательно, что сам Бисмарк был последовательным и решительным противником войны с Россией. Сам он намеревался лишь в большей степени связать политику России с интересами Германии. В то время, когда в журналах обсуждался проект расчленения России, а в военных и дипломатических кругах — возможность войны, Бисмарк писал в секретном письме германскому послу в Вене 3 мая 1888 г.: «Об этом позволительно было бы спорить, если бы такая война могла привести к тому, что Россия, как выразился граф Кальноки, была бы «разрушена». Но такого рода результат даже после самых блестящих побед лежит вне всякого вероятия. Самый благоприятный исход войны никогда не приведет к разложению основной силы России, которая основывается на миллионах собственно русских православного вероисповедания. Они, даже если их разделить международными договорами, тут же быстро опять соединятся как частицы разрезанного кусочка ртути. Это неразрушимое государство русской нации, сильное своим климатом, своими пространствами и ограниченностью потребностей… останется после своего поражения нашим природным и нуждающимся в реванше противником». Увы, Бисмарк не смог направить русскую политику в нужное ему русло. Наоборот, он достиг результатов прямо противоположных тем, к которым стремился. Практически Бисмарк толкнул Россию к сближению с Францией, а затем с Англией, что привело впоследствии к образованию Антанты. Так в Европе сложились два противостоящих военно-политических блока. Отныне власти Германии и Австро-Венгрии рассматривали Россию как вероятного противника в случае будущей войны и, естественно, уделяли внимание всему, что могло содействовать ослаблению России. Одним из путей решения этой задачи должно было стать развитие украинского сепаратизма в Российской империи. Такому значительному вниманию к украинскому вопросу геополитических центров Европы, главным образом Германии и Австро-Венгрии, способствовала и их экономическая заинтересованность. Малороссия в начале XX века являлась одним из самых динамично развивающихся регионов России и на ее территории была сосредоточена значительная часть русского экономического потенциала. От «апельсина Рорбаха» до «апельсиновой» революции Мысли о неизбежности войны Германии с Россией распространялись, прежде всего, прибалтийскими немцами-эмигрантами, прибывавшими в Германию с 70 – 80 – х годов Х1Х века. Немецкие публицисты и политики балтийского происхождения изображали прибалтийские провинции России как «германскую вахту на границе славянства», как «крайние форпосты германского народа» в «старой борьбе между славянством и германством». Исходившей из России «угрозе германской культуре», по их мнению, следовало противодействовать путем превентивной войны, которую они рассматривали как решающий момент борьбы между высокой и отсталой культурами. Эти идеи балтийских немцев-эмигрантов встречали понимание в правящих кругах Германии, поскольку давали обоснование их замыслам. Так, еще в 1887 году Бернхард фон Бюлов, на тот момент первый секретарь германского посольства в Петербурге, писал советнику ведомства иностранных дел Гольштейну: «Мы должны пустить русскому при случае столько крови, чтобы тот не почувствовал облегчения, а 25 лет был не в состоянии стоять на ногах. Нам следовало бы надолго перекрыть экономические ресурсы России путем опустошения ее черноземных губерний, бомбардировки ее приморских городов, возможно большим разрушением ее промышленности и ее торговли. Наконец, мы должны были бы оттеснить Россию от тех двух морей, Балтийского и Черного, на которых основывается ее положение в мире. Однако я могу себе представить Россию действительно и надолго ослабленной только после отторжения тех частей ее территории, которые расположены западнее линии Онежская губа — Валдайская возвышенность — Днепр». В 1906 году уже в статусе канцлера Бенхард фон Бюлов заявил, что «Россию можно низвести до уровня второстепенной державы лишь в случае ее социального разложения либо в случае утраты ею Украины». Политика Германии в отношении Востока Европы в преддверии Первой мировой войны формировалась тремя политическими центрами, в той или иной мере влияющими на правительство. «Пангерманская Лига» и «Партия Отечества» мечтали о разгроме России и переносе ее границ далеко на восток. Украинское сепаратистское движение рассматривалось ими в качестве инструмента, с помощью которого можно было бы ослабить Россию. В своих планах пангерманисты предусматривали колонизацию Галиции и Черноморского побережья. Вторая группа — немецких политиков и журналистов — выступала за «независимость нерусских народов Российской Империи». Украина потенциально рассматривалась как главный форпост в Восточной Европе против экспансии России на Запад. Наиболее ярким ее представителем и идеологом был Пауль Рорбах, автор известной работы «Нероссийские народы России и мы». Рорбах сравнивал Россию с апельсином и мечтал о «расчленении русского колосса на свои естественные, исторические и этнографические составные части». К ним он относил Финляндию, Прибалтику, Польшу, Бессарабию, Украину, Кавказ, Туркестан (Cреднюю Азию), «Московию» и Сибирь. Он считал, что это можно проделать сравнительно безболезненно и «именно так будет легко покончить с огромным русским государством». Канцлер и МИД Германии разделяли позицию Рорбаха и считали возможным поддержать революционные движения в России. Украину, Прибалтику и Кавказ они видели будущими буферными государствами. Примечательно, что сразу после подписания Брестского договора немецкий посол в Киеве фон Мумм просил командировать в Украину Рорбаха, как известного сторонника «украинской идеи». Такой шаг считался более эффективным, чем непосредственное давление на украинское правительство через посольство или военные круги. Немцы рассчитывали, что Рорбах повлияет на ориентацию украинских политиков, поскольку, как определил фон Мумм, Центральная Рада «своими коммунистическими экспериментами усугубляет хаос во вред нашим интересам». Наконец, третья группа, возглавлявшаяся профессором Отто Гершем, предлагала развивать политический курс Бисмарка на поддержку добрососедских отношений с Россией. Она исходила из того, что Россия должна оставаться неделимым государством. Политическое руководство Германии лавировало между тремя этими центрами влияния. Но вся германская правящая верхушка: кайзер, начальник Генерального штаба Мольтке, рейхсканцлер Бетман-Гольвег, руководители имперских ведомств были воодушевлены идеей «окончательной борьбы» между славянами и германцами. Имперское руководство стремилось добиться долгосрочного ослабления Российского государства посредством отторжения его западных пограничных территорий. В «сентябрьской программе» Бетмана-Гольвега говорилось о том, что «Россия по возможности должна быть оттеснена от германской границы, а ее господство над нерусскими вассальными народами сломлено». Подтверждая осуществлявшуюся правящими кругами Германии на Востоке «политику освобождения и создания буферных государств», 5 апреля 1916 года рейхсканцлер Бетман-Гольвег заявил, что Германия никогда добровольно не передаст вновь под власть реакционной России освобожденные ею и ее союзниками народы, расположенные между Балтийским морем и волынскими болотами, будь то поляки, литовцы, балты или латыши». Эта «восточная» политика, подтвержденная рейхсканцлером весной 1917 года, до его отставки, нашла свое осуществление в мирных договорах 1918 года, подписанных в Брест-Литовске и в Бухаресте. Финляндия, Курляндия, Литва, Польша, Украина и значительные территории в Закавказье были отторгнуты от России. Уже в ходе Первой мировой войны «Пангерманская Лига» в 1915 году выдвинула «программу сверханнексий». Президиум Лиги постановил в числе «военных целей» Германии захват Польши, Литвы, Белоруссии, Прибалтики и Украины для поселения немецких крестьян. Обязательным условием аннексий являлось очищение их от людей, т. к. Германии нужны свободные территории. 20 июля 1915 года в Берлине был принят «меморандум профессоров», подписанный 1347 участниками съезда в Доме искусств. Он «научно» обосновал грабительские требования. Одним из тех, кто после Версальского мира занимался разработкой планов относительно будущего России, был виднейший идеолог нацизма, выходец из прибалтийских немцев Альфред Розенберг. Впоследствии именно он, знавший русский, как родной, возглавил с июля 1941 года Имперское министерство по делам оккупированных восточных областей. Накануне Первой мировой войны в «украинском вопросе» значительный интерес проявляла не только Германия, но и Австро-Венгрия. Венские политики при благоприятном стечении обстоятельств надеялись присоединить к Галичине Надднепрянскую Украину. В Австро-Венгрии главными покровителями украинского сепаратизма был наследный принц Франц-Фердинанд и Военное министерство. В 1910 году, согласно оперативным данным спецслужб России, в замке Франца-Фердинанда Конопиште состоялось тайное совещание, на котором присутствовали эрцгерцог Франц-Фердинанд и деятели украинского движения как Галиции, так и Надднепрянщины Евгений Олесницкий, Андрей Шептицкий, Евгений Чикаленко, Николай Михновский. После боснийского кризиса 1908 – 1909 годов украинское движение в Галиции все сильнее смещалось на антирусские и одновременно лоялистские, прогабсбургские позиции. Его лидеры рассчитывали, что победа Австро-Венгрии, выступавшей в союзе с Германией, в возможной войне против России могла бы привести к образованию украинского государства — или, по крайней мере, к предоставлению украинцам широкой национальной автономии под скипетром Габсбургов. Поэтому в заявлении, принятом в декабре 1912 года по итогам совещания 200 ведущих членов 3 украинских партий (национал-демократы, социал-демократы и радикалы) Галиции, прямо говорилось о лояльности правительству Австро-Венгрской Империи и о поддержке ими его в грядущей войне с Россией: «Во имя будущего украинского народа по обе стороны границы в случае войны между Австрией и Россией вся украинская община единодушно и решительно встанет на сторону Австрии против Российской империи как величайшего врага Украины». А 15 декабря 1912 года Съезд Украинского Студенческого Союза Галиции принял решение об организации обучения молодежи военному делу. Накануне войны по призыву галицких радикалов была создана Боевая Управа, которая провозгласила создание Легиона Украинских Сечевых Стрельцов. Рекрутировалась туда чаще всего молодежь, обученная в организациях «Пласта», организованных офицерами австро-венгерской армии Романом Сушко, Петром Франко, Иваном Чмолой.
Свежий номер /№20(575) 13 мая 2012 года/. Тематика:
|
