Час пик
Быстрый переход:




Забота о... геноциде | Страница 3






— Спустя несколько лет после остановки реакторов на Чернобыльской АЭС (чистейшей воды политическое решение), я попал под сокращение и находил всевозможные способы заработать, — рассказывает Федор. — В конце концов, нанялся на работу в российскую фирму, которая вводит в эксплуатацию первый блок атомной электростанции в Иране — это уже серьезно. Меня наняли в качестве начальника одного из цехов АЭС. Хозяйство огромное, сложное и важное. Это, конечно, вызывает определенную гордость, но, тем не менее, есть опасения. Дело в том, что по настоянию иранских руководителей на завершение монтажа некоторого оборудования россияне заключили договор с иранской фирмой, которая этим никогда ранее не занималась. Меня очень беспокоит отсутствие специально обученного персонала, слабая общая техническая подготовка, да еще вдобавок персидская ментальность (хитрость, лукавство и нерасторопность). Все это может закончиться, мягко говоря, не очень хорошо. Но ничего, вспоминая советы товарища Сухова — «Восток — дело тонкое» — буду «воевать».

Что меня побудило приехать в Иран? Конечно, деньги. Конечно, нежелание понижать планку доходов семьи. Правда, частично присутствовало профессиональное любопытство, желание еще раз применить на практике свои знания.

Половина нашего персонала — это украинцы. В основном, это инженеры и монтажники, ранее работавшие на наших украинских АЭС. Нашего брата здесь почти две с половиной тысячи человек. Помимо украинцев, много россиян и белорусов.

Немного о стране, где я живу. Это исламское государство с вытекающими из этого особенностями. Иран достаточно богат и промышленно развит. Армия хорошо вооружена и обучена — об этом можно судить по постоянно летающим в небе военным самолетам и дисциплинированным военным. Достаточно прагматична внутренняя и внешняя политика со свойственной персам восточной мудростью и хитростью. Иранцы понимают, что обладают крупными запасами нефти и газа, и не думают их быстро распродавать.

Здесь строго соблюдается сухой закон, отсутствуют общепринятые свободы — как в общественной, так и в личной жизни граждан. Кроме этого, страна избегает плодов мировой цивилизации. Отсюда недалеко — рыбацкий поселок Бандарга. Саманные дома за каменными заборами, дворы без особой растительности, грязные улицы, замусоленные дети и женщины в хиджабах (черное с ног до головы одеяние лишь с открытым лицом).

А мы живем в легких домиках с кондиционерами (здесь такое пекло, что без них невозможно), по одному-два человека в комнате. Иранское лето переживаю нормально, оно чем-то напоминает юг Одесщины в самую жаркую пору, но такое пекло здесь стоит месяцами.

Питаемся тем, что приготовим сами. В Иране в основном товары местного производства. Овощи однообразные и не такие вкусные, но свежие и круглый год. Очень много морской рыбы, но она не такая, как наша — на вкус непривычная. Есть креветки, но гораздо крупнее, нежели на Черном море, каждая — с ладошку. А вот пива к ним нет! Местную колбасу есть невозможно. Приготовленная без сала, — это не колбаса. Сало, которого здесь нет в продаже, — основной продукт, который килограммами везут с Украины все, кто едет на работу в Иран.

Ты спрашиваешь, что мы пьем? Водку! Поскольку все люди разные, пьют по-разному. Монтажник удовлетворяется самым примитивным самогоном, сделанным просто, без фантазии. Или спиртом, покупаемым в аптеке (это единственное в Иране заведение, торгующее алкоголем официально, как лекарством). ИТР подходят к процессу более ответственно, есть вообще суперспециалисты: многократно очищают продукт, настаивают на перегородках грецкого ореха и т.д. И лишь немногие делают вино. Как я, например.

С алкогольными напитками здесь следует обращаться осторожно. Боже упаси появиться в пьяном виде за забором — можно загудеть в зиндан (тюрьму), получить 40 палок и большой штраф. Законы здесь очень жесткие. И жестокие. По местному телевидению периодически показывают публичные казни. В центре города осужденного подвешивают на кране. Гораздо мучительнее смерть при избиении палками. После 30-ти палок человек становится калекой, после 70-ти не выдерживает. Рассказывают, несколько лет назад задержали поляка с наркотиками. Не посмотрели, что иностранец — забили палками. Такая же смерть ждет и мужчин с нетрадиционной половой ориентацией.







  • По самым скромным подсчетам только в Одессе в общежитиях проживает порядка 60 тысяч человек. Причем живут они не в лучших условиях, зачастую с риском вообще остаться на улице. И такие случаи бывают…>>>
  • Когда в 2005 году мы шли на выборы в местные советы, мы первые подняли вопрос о Хаджибеевском, Куяльницком, Григорьевском, Тилигульском лиманах — вообще о системах лиманов вокруг Одессы и их критическом состоянии. На нас тогда смотрели с удивлением, дескать, «Зачем им это нужно?!». А мы понимали, зачем. Мы знаем, что представляет собой этот природный ресурс, какое это богатство, и как мы не умеем им нормально распорядиться…>>>
  • Теперь молодым приходится рассчитывать только на себя, в лучшем случае — на помощь родителей. И в вопросе жилья также. Накануне экономического кризиса Украина переживала строительный бум. Но он не решил жилищной проблемы…>>>
  • Страсти кипят вокруг главной отечественной сиделицы. Восторженные фанаты исступленно требуют ей свободы. Того же домогаются зафрахтованные зарубежные борцы за демократию в Украине. Даже циклические изменения в самочувствии VIP-заключенной ставятся в вину «преступной власти»… На самом же деле циркачам и шоуменам нашей общественной жизни глубоко безразличны права человека, его свободы и сама свобода. Если, конечно, это не касается их самих и их подельников…>>>
  • Сознание человека в обществе потребления, блокирует любую информацию, в которой не заложен элемент материальной прибыли, проще говоря, «бесплатно размышлять» никто уже не будет, а вот за деньги, такие люди, согласны будут размышлять в любом указанном направлении. «Бухгалтерское мышление» — так удачно назвала этот феномен президент Литвы Даля Грибаускайте, разрушает общество, а ведь общество — это фундамент государства…>>>