Час пик
Быстрый переход:




Юбилей | Страница 2

Автор: Дед Иван






Это он нас с соседним селом — Черная Хата сравнил. У нас с чернохатцами давняя вражда. Бывало, в молодые годы, то мы им навешаем, то они нам. А говорят, что вражда эта еще со старых времен тянется. Ну, конечно же, мы не чернохатцы какие-то… В общем, перекрасили сильраду. Она теперь у нас как пасхальное яичко, с любого угла приметишь. Потом Панько решил новый забор у рады поставить. Раньше-то какие заборы? Деревья вокруг — да и ладно.

— Нет, — говорит Панько, — нужно, чтобы каждый видел, что пришел к власти, и эта власть его, народная. — И поставил забор чугунный, с завитушками. А к забору кума своего приставил. Вроде как сторож, но теперь не сторож — а командир добровольной народной дружины. Кум, конечно, не за просто так у забора стоял. Его на должность сторожа оформили. Но только с тем забором не стало для нас возможности попасть в сильраду. Потому что кум его хуже пса цепного — чуть сунешься «Куда?» да «Зачем?».

Коровник, прошлым головой проданный, он по суду забрал и, опять продал, приезжему какому-то. Тот, говорят, цену дал в два раза выше. Но, правда, своих десять гривень мы так и не получили. Говорят, денег на забор не хватило. Главное — что не так, как в Черной Хате.

Вообще-то он человек хороший, странный конечно, но хороший. Вот бывало, видишь, идет по улице, подойдешь да спросишь: «Пан голова, а когда улицу делать будем?». А он так взгляд вдаль устремит, ладошку к ладошке сложит и говорит: «Понимаешь, диду, трудно нам новую жизнь творить. Ты посмотри, что от старой власти досталось. Денег нет, все разворовали, который месяц сидим без зарплаты. Но не волнуйся, старый, сделаем все, чтобы каждый житель села, даже самый маленький почувствовал, что жовтневец».

Насчет зарплаты он, конечно, загнул. Потому как дом начал строить новый, кирпичный. Да и Васько уже другую пивнушку открыл. Ну да ладно. Поговорили, и на том спасибо.

Ой, заболтался я что-то. Забыл, о чем рассказать хотел. Ну, так вот, собирает нас голова в клубе. Объявление развесил, что, мол, приглашаются все желающие для обсуждения «важных вопросов духовного развития».

В клубе народу набралось достаточно. Что ж там за духовное такое? Может о ремонте школы? Или библиотеку откроют? А то уже года четыре, как на ней замок висит.

На сцене стол поставили. За ним — Панько, Танька Табуретка, Татьяна Ивановна, директор школы и Павло Петрович, наш местный краевед. Это он сейчас Павло Петрович, а для меня так просто Шкандыба. Любил он по селу сплетни та побрехеньки собирать, да в тетрадку записывать. Особенно стариков любил расспрашивать — что да где, да как было? В общем, приспичило ему историю села написать. Правда, что он там намалюет, в толк не возьму. У нас на моей памяти делов хороших, почитай и не было.

Вышел Панько на трибуну — глаза в стенку, ладошка к ладошке, и начал:

— Мои односельчане и друзи! Мы с вами переживаем славный момент в истории нашего села. Прошло уже два года как мы, с вашей помощью,  — тут он ладошки разнял и к нам протянул, — начали по-новому строить нашу жизнь. Не все конечно выходит гладко. Мешает наследие прошлого. Но наша главная проблема — это духовное возрождение, очищение от стереотипов прошлого.

Кто такие стереотипы, никто, конечно, не понял. Может вредители какие-то вроде клещей или колорадского жука, ну да ладно. А Зуб тем временем продолжает:

— Думаю, что одним из препятствий, которое мешает сегодня столь важным для нашего села делам, является наше беспамятство. Да-да, панове… Именно беспамятство. Вот, кто из вас может вспомнить, кем были ваши деды или прадеды? Что важного они сделали для нашего села? Вот видите, не знаете. И моя задача как головы — помочь вам обрести свое прошлое ради нашего будущего, ради будущего ваших детей и внуков. Но надо же с чего-то начать? Вы знаете, сейчас в стране будут праздноваться несколько юбилеев. Думаю, что мы не должны отставать. Нужна какая-то круглая дата, например, 40 лет. Поэтому прошу, нашего уважаемого летописца, Павла Петровича, ознакомить нас, так сказать, с хронологией тех лет.







  • По самым скромным подсчетам только в Одессе в общежитиях проживает порядка 60 тысяч человек. Причем живут они не в лучших условиях, зачастую с риском вообще остаться на улице. И такие случаи бывают…>>>
  • Мы живем в самом прекрасном городе на земле — Одессе. Ее воспевают поэты и художники, им восхищаются гости города. Но есть еще Молдаванка и Ближние Мельницы, Ленпоселок и Бугаевка, другие микрорайоны, где не всегда из кранов идет вода, где улицы в дождь превращаются в бурные реки, где далеко не всегда есть то, что называют «благами цивилизации»…>>>
  • Одним из важнейших вопросов законотворческой деятельности народного депутата Сергея Гриневецкого стал вопрос об обеспечении граждан жильем…>>>
  • 13-15 гривень за десяток яиц — не перебор ли, панове? К примеру, в Киеве стоимость этого хрупкого продукта, даже после повышения, колеблется в диапазоне 10-11 гривень. Но и это — слишком высокая цена, особенно, если учесть темпы роста отрасли и себестоимость яйца, которая… ровно в 10 раз ниже розничной в Одессе…>>>
  • Сознание человека в обществе потребления, блокирует любую информацию, в которой не заложен элемент материальной прибыли, проще говоря, «бесплатно размышлять» никто уже не будет, а вот за деньги, такие люди, согласны будут размышлять в любом указанном направлении. «Бухгалтерское мышление» — так удачно назвала этот феномен президент Литвы Даля Грибаускайте, разрушает общество, а ведь общество — это фундамент государства…>>>