Вторая проблема, которую обязано решить государство, это… защита чиновника. Не удивляйтесь, я не оговорился. Профессионал, находящийся на государственной службе, оказался полностью беззащитен перед своеволием начальства и практикой назначения на ответственные посты по политическим соображениям. Как показала «оранжевая революция», смена политических ориентиров людей, пришедших к руководству страной, вызвала тотальное «кадровое цунами», «смывшее» опытных управленцев — от столичных кабинетов до кабинетов сельских голов. Партийные назначения, в особенности, специалистов райгосадминистраций, стали повсеместным явлением, равно как и увольнения из соображений «неблагонадежности». Между тем, даже руководитель любой РГА не является и никогда не являлся политической фигурой! Он и не должен быть таковой. Прежде всего, он — хозяйственник. Он обязан решать насущные вопросы жизни своего района и населяющих его граждан — ремонтировать и строить дороги, водо- и газопроводы, работать с местными предпринимателями, предприятиями и организациями по созданию новых рабочих мест, повышению уровня зарплаты, улучшению качества жизни и т. д. Политики здесь нет и быть не может. Тем не менее, никто в РГА, в том числе, и его первые лица, не защищены от произвола «сверху». Невольно получается, что центральная власть сама «выкатывает» второй краеугольный камень коррупции — синдром временщика. Чиновник, приходящий на государственную службу, прекрасно отдает себе отчет в том, что завтра он может оказаться вообще не у дел, без зарплаты и какой бы то ни было перспективы в будущем. Что он будет делать в таких условиях? Государство фактически подталкивает его к преступлению — использовать свое служебное положение с максимальной выгодой для себя и в предельно сжатые сроки — ведь завтра могут указать на дверь. Если бы единственным критерием оценки госслужащего был уровень его профессионализма и эффективности выполнения порученных задач (а не партийная принадлежность), если бы гарантии его работы и будущего (продвижения по служебной лестнице, социальной защищенности) были однозначно и четко определены законом, он бы дорожил своим местом и совершенно иначе распоряжался бы своими полномочиями. Без системного изменения законодательства, без принципиальной оценки каждого чиновника и каждого субъекта соответствующих служб, мы не сможем изменить ситуацию. Но теперь решение этой проблемы потребует куда больших усилий чем раньше — нам придется менять укоренившиеся привычки людей, их сознание, навязанную им почти за два десятилетия независимости готовность принять зло не только как данность, но и как инструмент выживания в этом обществе. А для того, чтобы вернуть людям веру в себя, в торжество закона и справедливости, потребуются не только сами законы и их неуклонное исполнение, но и десятилетия нравственных усилий общества и государства, которое сегодня к этому, увы, все еще не готово.
