Час пик
Быстрый переход:




Харизма и Данилко? Мне рвать хочется... | Страница 1




Александра Градского называют «дедушкой русского рока», диссидентом от музыки, правдоискателем по жизни и бунтарем-одиночкой. Одни его боготворят, другие не переваривают, остальные боятся. Его можно любить или ненавидеть, но не уважать и не считаться с ним нельзя.

– У Александра Градского есть свои собственные законы, которые он никогда не нарушит ни за какие деньги? Так называемые принципы...

– Всегда говорить то, что думаешь. Если я хочу говорить, я говорю. Если не хочу говорить, не говорю.

– Кто, по-вашему, на сегодняшний день является законодателем мод и вкусов на музыкальной сцене?

– Девяносто пять процентов нынешних так называемых звезд шоу-бизнеса созданы искусственно, благодаря руководителям телевизионных каналов, которые их крутят, и музыкальным критикам, которые пишут, какие они «супер». На самом деле эти «звезды» ничего собой не представляют и проваливаются с треском на первых же гастролях.

Только в одном случае за последние 5 – 7 лет телевидению удалось сильно обмануть аудиторию. Я имею в виду проект «Фабрика звезд». Я поздравляю тех, кто придумал эту штуку, потому что им удалось задурить голову всей стране. Хорошо, молодцы! Только я не удержусь от того, чтобы назвать их мерзавцами. То есть мерзавец может быть молодцом... А мерзавцы потому, что отравляют вкус и цвет сразу нескольким поколениям – двум-трем как минимум.

– Это нормально, когда в одном концерте выступают те самые 95 процентов – и вдруг выходит Градский?

– Я уже давно сказал себе, что должен на это отвечать: «Мне все равно».

А все равно или не все равно – это большой вопрос. Я профессиональный человек, я могу выступить где угодно – хоть в шахте, хоть на дне рождения проститутки. Я заставлю слушать себя всех.

– Приходилось выступать на дне рождения?

– Было что-то в этом роде. Это нормально. Когда тебе платят, никакого значения не имеет. Шаляпин пел на таких вечерах – уж на что великий исполнитель. Важно, чтобы ты после этого не садился ни с кем за стол, не был вась-вась. Отработал, получил деньги, сказал «до свидания». Люди к этому уже привыкли – даже самые что ни на есть крутые.

– Популярность вам принесли фильм «Романс о влюбленных» и песня «Как молоды мы были».

– Ну конечно! Пять раз это было показано в течение года по телевизору. Для меня этого оказалось достаточно. Сегодня пять раз в день показывают Киркорова, и то этого иногда бывает недостаточно. Ха-ха-ха!

– Как же получилось, что вы пишете музыку к фильму Андрона Кончаловского и почти одновременно женитесь на бывшей жене его брата Никиты Михалкова?

– Это случайность, конечно. Когда я Настю Вертинскую первый раз встретил, я даже не знал, что она была женой Никиты. Я увидел: классная, умная женщина, очень красивая, подумал, дай приударю. И получил от ворот поворот. Ха-ха-ха! Это был или конец 1975-го, или начало 1976 года. А потом мы встретились в Крыму и как-то вот так сошлись.

– Борис Хмельницкий, который в ту пору был женат на Марианне Вертинской, рассказывал мне, что испытывал некий дискомфорт от такого «звездного» окружения – Вертинские, Михалковы...

– Я не испытывал никакого дискомфорта. Потому что я был не просто рокером, я был суперпопулярным рокером уже в то время. И мне было абсолютно плевать на значение Михалкова, Вертинского, Вертинской и всех их вместе взятых. Для нас этот свет, или полусвет, как она сама говорила тогда, – это все была какая-то ерунда советская, в том же ряду, что комсомол, партия, профсоюзы, мы на это смотрели свысока и поплевывали. У нас была совершенно другая, своя собственная жизнь, и я просто помню, как на нашей с Настей свадьбе... В общем, каково было отношение ко мне со стороны ее друзей, коллег по сцене, Олега Табакова...

– Негативное?

– Оно было не негативное, а такое... «Наша гениальная Настя вдруг вышла замуж за какого-то молодого рокера. И с чего это она вдруг?» Жалели. А потом произошла замечательная, смешная вещь. Мы как-то в очередной раз поссорились, не разговаривали, Настя плохо себя чувствовала, и в это время состоялся мой сольный концерт в Центральном доме работников искусств. До этого у меня не было концертов в Москве – не разрешали официально (были только подпольные выступления в каком-нибудь клубе, институте, ДК МАИ).








  • Здравоохранению нужен прозрачный механизм финансирования. Прежде всего, нужно определить четкий перечень гарантированных государством медицинских услуг, например, неотложную медпомощь и помощь на первичном уровне. Может быть, стоит найти новые механизмы финансирования здравоохранения…>>>
  • По самым скромным подсчетам только в Одессе в общежитиях проживает порядка 60 тысяч человек. Причем живут они не в лучших условиях, зачастую с риском вообще остаться на улице. И такие случаи бывают…>>>
  • Безопасность горожанина касается не только чрезвычайных ситуаций…>>>
  • Представителям Фемиды из Приморского райсуда Одессы мы посвятили не одну публикацию. Причем, как догадывается читатель, эти публикации были отнюдь не из самых приятных. Но, увы, «маємо те, що маємо». Причем, как правило, это — тотальное нарушение закона, с которым мы сталкиваемся всякий раз, чем и вызвано обилие наших публикаций…>>>
  • Статистика для того и создана, чтобы ее искажать в угоду чьим-то интересам. И если бы это была только одна проблема у судебной власти, мы бы жили в правовом государстве, или… (как там его называет наша Конституция?)! Однако, на самом деле у нас такой ворох проблем в судейской системе, что с ними уже никакая реформа не справится, и ни один человек. Во всяком случае, этот «ворох» только разрастается и разрастется, но решать проблемы по существу никто на самом деле не берется…>>>