|
Начинать надо с головы!
Избалованные вниманием власть имущих (особенно перед выборами), некоторые украинские пенсионеры, тем не менее, до сих пор возмущаются низким уровнем пенсий, которые они получают. И в большинстве своем, недовольство проявляют именно те из пенсионеров, кто уже до конца жизни обречен на «минималку».
Пенсионер, ты не прав!
Упрекнуть стариков в их неправоте имеет полное право (извините за тавтологию) нынешнее украинское Правительство во главе с Юлией Тимошенко.
Во-первых, минимальная украинская пенсия, которая в начале года составляла менее 100 долларов, сейчас перевалила за этот заветный рубеж. Другое дело, что произошло это путем обмана — за счет понижения курса столь ценимой нашим руководством заокеанской валюты, но главное — факт налицо, хотя жизнь и стала еще дороже.
Во-вторых, видимо, правительственные чиновники неплохо изучили мировой опыт пенсионного обеспечения. И вправе упрекнуть любого (и, прежде всего, «минимизированного») пенсионера в неблагодарности. Ведь по оценкам Всемирного банка лишь 40 процентов работающего населения мира, в том числе, и в богатых странах, охвачены пенсионными системами. А в бедных странах их численность и вовсе не дотягивает до 25 процентов. Так, в Восточной Азии, в силу глубоко укоренившихся традиций ответственности детей за заботу о родителях, некоторые страны не создавали пенсионные системы до конца 90‑х годов прошлого столетия. До этого правительства просто предоставляли щедрые налоговые льготы старшему сыну в семье, который, как предполагалось, и должен заботиться о нетрудоспособных родителях.
Правительство Таиланда, к примеру, учредило пенсионную систему в 1998 году, а в 2000 году то же самое было сделано в Гонконге. Даже Южная Корея ввела пенсионное обеспечение только в конце 70‑х годов.
Фрагментированная пенсионная система в странах Ближнего Востока и Северной Африки мало кого защищает, и никто не имеет возможности сохранить за собой право на получение пенсии в случае перехода на другую работу.
В Ливане, который на общем арабском региональном пенсионном фоне смотрится вполне благополучно, все, что работник отчислял на протяжении жизни и работы, возвращается ему в виде единовременной выплаты. Конечно, системой пенсионного обеспечения это назвать очень трудно.
Являющиеся наследием колониального прошлого, пенсионные системы стран Африки к югу от Сахары и Южной Азии обеспечивают, в лучшем случае, только вышедших на пенсию государственных служащих, которые составляют незначительную долю населения — менее 10 процентов.
На этом фоне Украина, с ее пока еще, в основном, солидарной системой выплаты пенсий и грядущей — трехуровневой, выглядит просто геронтологическим раем. Но я не думаю, что нам следует радоваться своему незначительному отличию от уровня пенсионного обеспечения бедуинов в песках Сахары.
Векторы украинской реформы
Многовекторность, долгое время присущая всей украинской политике, естественно, не смогла не сказаться и на пенсионной реформе. Три вектора, три уровня предопределили структуру будущей украинской пенсионной системы. Хотя то, что пытаются ныне внедрить в нашу систему, во всем мире называется шведской моделью.
Очевидно, следует предположить, что тотальная любовь украинского руководства ко всему шведскому родилась около 300 лет назад, после неудач на поле Полтавской битвы. Правда, скандинавы не оценили оказанной им тогда гетманом Мазепой услуги, и, в общем-то, довольно прохладно относятся к перспективе «отмечания» (или празднования?) совместно с Украиной оглушительного поражения своего короля в южнорусских степях (об украинских тогда почему-то не знали).
Как бы то ни было, но модель уже обкатана не только в Швеции, но и в некоторых других государствах. Ее квинтэссенцией является трехуровневая схема. И, в соответствии с Законом Украины «Об обязательном государственном пенсионном страховании» от 2003 года, пенсионное обеспечение будет состоять из следующих уровней: солидарного, обязательно-накопительного и добровольно-накопительного.
Все — как в Швеции. С той только разницей, что живем, как бедуины…
А может не надо?
Учитывая, что каждый здравомыслящий украинец при слове «реформа» начинает вздрагивать и покрываться холодным потом, логично задаться вопросом: а так ли уж нужна она в пенсионном деле?
Следует отметить, что распад СССР и годы национального суверенитета принесли Украине, наряду с вожделенной «самостийностью» и ряд демографических проблем.
Во-первых, доля людей пенсионного и предпенсионного возраста в стране была выше, чем в других постсоветских республиках, что было вызвано желанием многих советских людей доживать свой век на благодатном юге.
Во-вторых, в результате психологических, политико-социальных и экономических стрессов резко возросла смертность (в некоторые годы она в Украине в два раза превышала рождаемость), в том числе, и среди трудоспособного населения.
В-третьих, резко упала рождаемость (в 1999‑2001 годы в украинских городах она достигла мирового минимума — меньше одного ребенка в среднем на семью). Ныне рождаемость составляет 1,2, что является самым низким показателем в Европе.
Все это создало ситуацию, крайне критическую для пенсионного обеспечения граждан страны: одна тысяча работающих ныне кормит около 900 пенсионеров.
Демографические процессы не поддаются мгновенным корректировкам, для этого нужны десятки лет. А если учесть, что особых положительных сдвигов не достигнуто (в прошлом году смертность в 1,6 раза превысила рождаемость; смертность среди трудоспособного населения остается очень высокой; рождаемость в 2007 году оказалась на 31 процент ниже уровня 1999 года), то вполне аргументированным выглядит решение украинского руководства реформировать пенсионную систему.
Тем более что демографические тенденции не сулят ничего хорошего Украине и в будущем. По мнению экспертов, количество трудоспособных в стране уменьшится с 22,4 миллионов человек (2007 год) до 14,4 миллионов в 2050 году, а занятость — с 20,9 миллионов до 13,9. Таким образом, одной тысяче работающих придется содержать уже 1390 пенсионеров. Такой нагрузки не выдержит ни одна система.
Поэтому, очевидно, не помешало бы перед реформированием всеобщим, пересмотреть некоторые нормы уже существующей солидарной пенсионной системы.
Так, пенсионные начисления на зарплату в Украине составляют 32,2 процента, что является абсолютным мировым рекордом. В США, например, эта граница не достигает 15 процентов, во Франции — 16,35, в Швеции — 18,5. Даже в России она ниже украинской — 28.
Уход от «уравниловки» при начислении пенсии, который так активно пропагандируется властью, конечно, положительный процесс. Но при ближайшем рассмотрении это фактический обман и подмена понятий. Уравниловкой охвачено абсолютное большинство население, а достойную пенсию получают единицы (в сопоставимых значениях).
Так вот об этих значениях. Разница между максимальной украинской пенсией (до 10 тысяч гривень) и минимальной (чуть более 500) — в 20 раз (!) просто шокирует. Не говоря уже о размерах пенсий народных избранников и высших государственных чиновников, превышающих «предельно допустимую норму».
Разумеется, «уравниловка» — это плохо, но она никуда не делась, и чем она лучше солидарной системы, создавшей такие диспропорции? Во Франции, например, тоже есть понятие максимальной и минимальной государственной пенсии, но соотношение там 1 к 2 (минимальная — около 6 тысяч евро в год и максимальная — 12 тысяч).
Бег на месте
Что касается, так сказать, накопительной части системы, то ее состояние далеко от благополучного. Накопительная система общеобязательного государственного пенсионного страхования пока не действует — в Верховную Раду пока только внесен законопроект, предполагающий ее «запуск» с 1 января 2009 года. Учитывая «стремительные» темпы работы нашего законодательного органа, демонстрируемые в течение этого года, трудно ожидать принятия соответствующего закона до Нового года. А будут ли средства для создания необходимого резерва — тоже вопрос будущего.
Стоит, наверное, привести пример таких государств, как Болгария, Венгрия и Словакия, которые, практически, одновременно с Украиной вступили на тропу пенсионной реформы. В каждой из этих стран обязательной накопительной составляющей охвачено соответственно 76,4 процента, 67,5 и 56,5 процентов работающих граждан. Наш же национальный показатель составляет… 0 процентов!
Что касается негосударственного пенсионного страхования (третий уровень), то он, хоть и со скрипом, но все же начал работать в стране. Но, опять же: если в той же Болгарии количество работающих — участников негосударственных пенсионных фондов — 16,4 процентов, в Венгрии — 34,6, в Словакии — 31,4, то у нас — менее двух процентов!
Возникает вопрос, почему негосударственные фонды после принятия соответствующего закона, не смогли обеспечить себе серьезный успех? Ведь специалисты пророчили, что к 2010 году они смогут аккумулировать на своих счетах десять миллиардов гривень. На начало 2008 года эта сумма у них почти в 30 раз меньше, что позволяет усомниться в достижении намеченных результатов через два года.
По-видимому, сказывается психологический барьер в менталитете украинского гражданина, воспитанного десятилетиями обмана и «кидания» со стороны не только финансовых мошенников, но и государства. Кроме того, отсутствие прозрачности в финансовой деятельности негосударственных пенсионных структур (особенно мелких) не может не вызвать настороженности нашего и без того напуганного украинца.
Таким образом, очередная, и вроде бы, объективно необходимая стране реформа — пенсионная, вязнет в реалиях нашей украинской действительности.
Сакраментальный вопрос «Что делать?» повисает в воздухе. Но ответ на него есть, и, кстати, дан давно в предложениях Народной партии и «Блока Литвина», на которые так дружно ответили отказом депутаты Верховной Рады еще в начале лета этого года.
Речь идет о необходимости в самом срочном, самом безотлагательном порядке повысить долю стоимости труда в себестоимости продукции, товаров и услуг, которые производятся в Украине. У нас эта доля по-прежнему смехотворна и в лучшем случае достигает 10‑15 процентов, в то время как ее реальный показатель не может быть ниже 30 процентов.
Сделав только один этот шаг, государство поставит с головы на ноги всю систему социального и пенсионного обеспечения в стране, превратив ее в прогнозируемую, прозрачную и понятную. Только после этого можно начинать говорить о пенсионной реформе, у которой появится, как минимум, осмысленный вид. Но именно на это ни законодательная, ни исполнительная власти идти не хотят.
Почему? Это уже другой вопрос, и ответ на него очевиден.
Виталий Славин
Свежий номер /№48(398) 30 ноября 2008 года/. Тематика:
/Первая полоса/ Как «сшить» страну?
/Власть и общество/ Владимир Литвин: «Кризис — время лечения от раскола»
/Политикум/ Сергей Гриневецкий: «Общая беда должна побудить нас укреплять сотрудничество»
/Политикум/ Без России мы ноль
/Политикум/ Нужно вернуться к ЕЭП
/Политикум/ «Укрепляем» конфликт
/Глубинка/ Место речи изменить нельзя?
/Так жить нельзя/ О коррупции среди «борцов»
/Так жить нельзя/ И ты, Прут?
/Актуально/ Пока все человечество не станет англосаксами…
/Между прочим/ Трусость рождает зло
/История и мифы/ «Люблю благословенный град Одессу»
|
