|
Ностальгия
Автор: Елена Сатирова, просто внучка, Москва
Каждый год к 9 мая нас с сестрами привозили в село к дедушке, и мы шли с ним к вечному огню, который во времена его председательства, всегда горел. Сейчас, к сожалению, боюсь это не такая святая традиция, как было раньше. И заброшенный парк перед Домом Культуры, и бедственное положение сельских жителей, и утраченная слава колхоза — все это звенья одной цепи, которая сковала практически всю Украину и касаться этой темы я не хочу, тем более что сейчас живу в Москве. Да, времена меняются. Дед Афанасий очень тяжело переживал это. Я помню его слезы во время новостей и чтения газет. Как было ему горько видеть развал всего того, во что он верил! А верил и отстаивал свои идеалы он всегда и везде. Был он человеком честным, принципиальным и последовательным. К воровству и мошенничеству относился жестко и бескомпромиссно. Его любили и уважали колхозники. К его мнению прислушивались и где-то побаивались даже в партийной «верхушке» области. Потому что, если Афанасий Иванович был с чем-то не согласен или чем-то возмущен, он говорил об этом прямо, в глаза и без обиняков. И на его гиперсправедливую натуру тоже находили управу бюрократы и управленческие «черви». Как-то его даже сняли за то, что во время «сухого закона», он разрешил пить «чачу» на сельской свадьбе. Это, быть может, так и осталось бы только внутрисельским событием, если бы не драка, о которой стало известно в Болграде, в райкоме партии. Деда вызвали и ... сняли. Но… Народ был так возмущен его увольнением, что стали бойкотировать новую, поставленную свыше, власть. Люди приходили к Дому Культуры на обязательные собрания и не входили в зал, тем самым показывая, что они подчинятся только своему любимому председателю Сатирову. Так продолжалось до тех пор, пока деда не восстановили в должности, и жизнь вновь потекла своим чередом. Дед был очень образованным человеком. Много читал. В его доме была настоящая библиотека с книжным запахом, стремянкой и картотекой. Особенной любовью пользовались у него сказки. Он мог посадить меня на колени и читать сказки: русские, украинские, болгарские, молдавские и другие. Дед любил петь болгарские песни и песни времен войны — у него был прекрасный слух и голос. Я помню, как мы пели с ним «Тачанку», трясясь в его «уазике» по дороге из Измаила в Червоноармейское. Он вел очень большую активную переписку с друзьями и коллегами, с однополчанами. До сих пор не могу забыть цвет его глаз: небесно-голубые добрые, с умным прищуром, глаза, которые смотрели вглубь тебя и все-все понимали. Глаза, которые смотрели далеко вперед и знали, что будет. Глаза, в которых можно было утонуть, потому что они полны любви. Для меня мой дед жив. Он в моем сердце: он ходит по своему саду и подрезает прекрасные розы, за которыми к нему приходили простые люди. И он срезал эти розы и дарил… На нем широкая светлая рубашка, брюки на подтяжках, его волнистые седые волосы переливаются в лучах болградского солнца и он ждет нас к себе в гости.
Милый дедушка мы обязательно приедем, мы всегда будем рядом! Мы любим тебя.
Свежий номер /№21(576) 20 мая 2012 года/. Тематика:
|
В ночь на «Чистый четверг» свыше 30 тысяч населения недалеко от Одессы осталось без воды. Из-за изношенности канализационного коллектора, в прямом смысле рассыпавшегося под землей, город Южный оказался на грани техногенной катастрофы…