|
Хочу верить, что живы!
Автор: Елена Сатирова, врач-онколог
Письма в редакцию приходят, порой, самые неожиданные — не укладывающиеся в границы наиболее часто повторяющихся рубрик, «не годящиеся» для той или иной из тематических полос, но раскрывающие личность пишущего и то, о чем он пишет.
Нередко за этими строками угадывается и талант рассказчика, и пронзительная боль души по поводу того, о чем он рассказывает нам.
Такие письма — и самые желанные, и самые читаемые. Именно из таких — письмо нашей читательницы из Москвы, уроженки Одесской области. Впрочем, и о себе, и о том, чем болит душа, куда лучше рассказывает сама автор.
Будем знакомы, меня зовут Елена Сатирова. Я — девушка деревенская, родилась в степной бессарабской глуши, в селе Червоноармейское, Болградского района Одесской области.
В Измаиле, где мы счастливо жили в самом обычном частном доме с виноградником, грядками с укропом и собачкой Симкой, я ходила в самый обычный детский сад, потом в самую обычную школу. Необычными были люди, которые меня учили.
Идея стать врачом родилась у меня в четвертом классе на уроке русского языка во время написания сочинения на тему, кем я хочу быть. После окончания школы мною был «осчастливлен» медицинский факультет Петрозаводского государственного университета, где я проучилась до 5 курса, а затем перевелась в Московскую медицинскую академию им. И. М. Сеченова, которую и закончила по специальности «лечебное дело». А после ординатуры меня жизнь забросила в самое большое и грозное онкологическое учреждение России — онкоцентр им. Н. Н. Блохина, где я и врачую в отделении химиотерапии и нахожу в этом свое призвание. Иногда я пишу заметки, хотя и не всегда радостные. Как мальчик рисовал «настроение» Настроение было отвратительное. Мало того, что завал с выписками, и сегодня раньше семи я домой точно не уйду, так еще мне дежурство в субботу поставили. Нет, может кто-то и любит в выходные дежурить, но только не я. Ненавижу эти пустые коридоры, тишину в ординаторской, бурлящую жизнь за окнами больницы, обход, во время которого больные нехотя выключают свои маленькие телевизоры, не досмотрев любимую программу. Чувствую себя в этот момент преступницей, отобравшей у этих, и без того несчастных людей, ощущение покоя. Такое вот ходячее напоминание, где они и зачем. Почему-то все думают: если ты выбрал себе тернистый путь медика, и когда-то прочел на выпускном по бумажке «священную» клятву Гиппократа, то все! Теперь ты не имеешь права жаловаться на плохую зарплату или трудности работы. Мне кажется, если человеку не чужды понятия морали и нравственности, которые очень лаконично и, в то же время, емко отражены в десяти заповедях, ему не нужны никакие клятвы Гиппократа, чтобы добросовестно и честно выполнять свою работу. …Черт возьми, совершенно не могу сосредоточиться, за три часа всего четыре выписки сделала, так я и к ночи не закончу. Совсем что-то не идет из головы этот Слава Калитин. Надо с Ермолаевой о нем поговорить, она умная тетка, может, что-то придумаем вместе. Когда я зашла в палату, Слава лежал. Под головой несколько подушек, на согнутых коленях альбом. Правую руку он придерживал левой, чтобы не тряслась. Он рисовал. Скорее всего, лимфома проросла плечевое сплетение, надо снимки посмотреть. Увидев меня, он вскочил, вернее, попытался это сделать, но только с помощью подоспевшей мамы получилось сесть. Мы недолго побеседовали. Он волновался, и его рассказ получился очень сбивчивым и сумбурным. Понятно было одно — его уже четыре месяца мучает высокая температура, около месяца — дикие боли в груди и плече, и потерял он за все это время около 20 килограмм веса. Снимки подтвердили мою догадку относительно плечевого сплетения. Мальчика очень расстраивало, что трудно рисовать стало. И он с такой надеждой смотрел на меня, словно, я сейчас скажу ему: «Ерунда, Славочка, вот мы тебя полечим, и ты снова будешь рисовать, как и прежде!».
Свежий номер /№6(561) 5 февраля 2012 года/. Тематика:
|
