|
Что же все-таки творится в Измаильском ГУМВД?
В одном из прошлых номеров мы уже давали информацию о том, что «начальник Измаильского горотдела милиции, полковник Георгий Дерменжи в своем начальственном гневе дошел до того, что поднял руку на женщину — сотрудницу следственного отделения. При этом оскорбительно выражался в ее адрес, не чураясь мата, и, наконец, грозился застрелить. Информация об этом появилась на городском информационном сайте Izmail.es, вызвав бурную реакцию у пользователей. Здесь же появилась и фамилия упомянутого следователя — Алена Левицкая».
Алена Ивановна, более десяти лет работающая следователем территориального отдела милиции, согласилась пообщаться с журналистом, добавив при этом: «Я устала бояться». Вот как изложила все произошедшее сама Алена.
— Незадолго до этого инцидента, Дерменжи внес изменения в порядок выхода следователей на дежурства в составе следственно-оперативных групп якобы для того, чтобы «облегчить» нам службу. Так вот, по устному распоряжению начальника, один из двух следователей, заступивших утром на дежурство в составе следственно-оперативной группы, в 21.00 сдавал оружие и шел домой отдыхать.
Сколько себя помню, в милиции мы всегда заступали на дежурство на сутки. Потом, по закону, имели право на два дня «отсыпных». У Дерменжи — новое правило: следователь, который на ночь отправился домой, утром вновь выходит на работу. Начнем с того, что нововведение противоречит соответствующему приказу, и, в случае внезапно приехавшей служебной проверки, отсутствующий ночью следователь может подвергнуться взысканию. Его отдых вряд ли назовешь полноценным еще и потому, что в любой момент может раздаться телефонный звонок и последовать вызов на какое-либо тяжкое преступление. В этом случае сотрудник в течение пяти (!) минут должен быть на службе. Требование, мягко говоря, нереальное.
— Я неслучайно углубилась в эти подробности, — продолжает Левицкая, — они непосредственным образом связаны с тем, что произошло со мной. 4 июня. Я, в соответствии с графиком, заступила на дежурство. Вторым следователем, дежурившим по графику, была Юлия Еременко. Весь день я выезжала на сообщения, в отдел вернулась около 20.50. Это, кстати, видели мои коллеги, которых я встретила у «дежурки». Спустя минут сорок, вновь поступило сообщение: необходимо было выехать по факту смерти пожилого мужчины. По согласованию с дежурным, на вызов решила поехать Еременко — которой, так или иначе, предстояло потом всю ночь работать с документами, а потому домой она не собиралась. Хотя, согласно устного распоряжения начальника, именно Юля должна была отправиться отдыхать. Но мы рассудили, что нет особой разницы в том, кто именно из дежурных следователей поедет на вызов.
Около 23 часов ко мне на работу подошел муж, принес еду, поскольку я весь день была занята и ничего не ела. Мы присели на лавочку на прилегающей к зданию горотдела территории. Не прошло и десяти минут, как позвонил дежурный и сказал, что меня ищет начальник. Едва я вошла в здание отдела, как навстречу выскочил разъяренный Дерменжи и набросился на меня. Его не остановило, что эту безобразную сцену видели люди, доставленные в тот момент в дежурную часть. Начальник схватил меня за ухо (!) и стал кричать: «Где ты шлялась!?», применяя при этом отборный мат. Я не сразу и поняла, что такого, по оценке Дерменжи, ужасного, я натворила. В первые секунды я пыталась что-то объяснить, но, несмотря на шоковое состояние, осознала, что это бесполезно: начальник был, скажем так, в неадекватном состоянии. Стоящему рядом сотруднику дежурной части Дерменжи кричал: «Принеси пистолет, я ее застрелю». Он дотащил меня до третьего этажа, а когда я, стоя у входа в его кабинет, стала сопротивляться (я боялась, что один на один он может сделать со мной все, что угодно), начальник несколько раз ударил меня в область затылка. Меня как будто оглушили, я едва не потеряла сознание. Начальник затащил меня в кабинет и насильно усадил на стул. Я попыталась позвонить мужу, но начальник сказал, что, либо я отключаю мобильный, либо он его сейчас разобьет о стену. Уже в кабинете я осознала, что Дерменжи разъярен тем, что я, по его убеждению, отсутствовала в отделе.
После инцидента я обратилась в больницу, поскольку чувствовала себя плохо. Мне поставили предварительный диагноз: сотрясение головного мозга, закрытая черепно-мозговая травма. Сейчас я нахожусь на амбулаторном лечении — принимаю в поликлинике капельницы, потом иду на службу.
Рассказ следователя — увы, далеко не полный. Да и незачем на газетной полосе утруждать читателя многочисленными подробностями. Достаточно сказать, что об инциденте было проинформировано руководство УВМВ в Одесской области, что в Измаильский ГО приезжала соответствующая комиссия, правда, по слухам, она… не обнаружила подтверждающих заявление фактов. Кроме того, Левицкая направила заявление в прокуратуру, и, насколько известно, сейчас по данному факту ведется проверка.
Как бы там ни было, две недели назад в местной газете «Уездный телеграф» (и в печатной, и в электронной версии) была размещена публикация о данном ЧП. Судя по количеству просмотров на сайте и остроте обсуждения темы в городе, события получили большой резонанс, но и руководство горотдела, и местные власти, и прокуратура хранят гробовое молчание, хотя молчать в такой ситуации становится неприлично, как минимум, свое отношение даже к слухам публичные люди просто обязаны высказать.
Наталья Иванченко
Свежий номер /№9(462) 07 марта 2010 года/. Тематика:
/Первая полоса/ Дорогие женщины!
/Политикум/ Отставка
/Власть и общество/ Внешняя политика имеет человеческое измерение
/Власть и общество/ Тимошенко оставляет пирамиды. Финансовые…
/Так жить нельзя/ Чтобы «поднять» миллионы, не хватает… средств!
/Актуально/ На западном направлении
/Актуально/ Дружба не «за», а «против»
/Между прочим/ Внутренняя пустота на фоне яркой формы
|
