|
Тень массового поражения
Автор: Владислав Гулевич
Они забыли лишь добавить, что имели в виду мысль западного человека, оперирующего совершенно иными категориями, чем азиат или африканец. Запад любит твердить об отсталости африканской или иных культур, но это лишь игра слов. Талантливый ученый Леви-Стросс, посвятивший свою жизнь исследованиям первобытных культур, пришел к поразительному выводу, что отсталыми их считать нельзя. Они живут в другом мире, мыслят совершенно другими категориями, но количество этих категорий не меньше, чем в культуре Запада. Европеец разбирается в автомобилях, компьютерах и одежде. Первобытный человек понимает язык природы, умеет лечиться травами, различает голоса и следы животных. Здесь мы имеем дело не с отсталостью, а с переносом внимания на другие зоны жизнедеятельности, однако их общее количество остается приблизительно равным как в западной культуре, так и в культурах, называемых примитивными. При этом у Запада есть свои преимущества, но таковыми обладают и представители полудиких народов. Им неведомы депрессии и психические расстройства, суицидальный синдром или институт сиротства. И консерваторы неистово отстаивали право этих народов на самобытность, стремились к сохранению их культуры. К. Леонтьев, говоря о важности культуры каждого народа Российской империи, называл это «многоцветущей сложностью». Не стоит путать консерватизм с ретроградством и отсталостью. Это — излюбленный трюк либеральных политтехнологов, шепчущих нам навязчиво: отойди от традиций, превратись в человека: «пей «Пепси» и пиво, гуляй, позабудь свое прошлое и верь только в общество рынка, которое правит миром! Но консерватизм по своему содержанию гораздо глубже и духовно богаче либеральной ценностной системы, умело эксплуатирующей низменные инстинкты человека, стимулируя в нем животное начало. Консерватизм — не «прозябание» в прошлом. Консерватизм — не за прошлое, он — за вечное. За вечные ценности, которые сейчас находятся под угрозой исчезновения. За здоровые народные традиции, отличающие один народ от другого, но не используемые для политических игрищ и провокаций. Консерватизм — не политическая идеология, ибо он не статичен. В Индии под консерватизмом и традициями могут понимать совсем иное, чем в России или в Германии. Главное — это сохранение баланса духовного с материальным. На Западе консерватизм тоже есть. Достаточно назвать немецкого консервативного мыслителя Меллера ван ден Брука или нашего французского современника Аллена де Бенуа. Другое дело, что демократическая машина Запада упрямо не желает замечать своего консервативного наследия, вступающего в противоречие с либеральными установками «купи — съешь, и снова купи — съешь». Европейские консерваторы оттесняются на обочину общественной жизни. Им тяжело достучаться до сердца того самого среднестатистического европейца, который все чаще и очевидней уже являет собою не личность, а ее вечно пьюще-жующую тень — превратившись из орудия массового поражения в его страшную и законченную жертву.
Свежий номер /№21(576) 20 мая 2012 года/. Тематика:
|
