|
Нина Карпачева, где ты?!
Автор: Людмила Белорукова
В жизни бывает и такое, что человеку приходится в статусе больного отправиться «на капитальный ремонт» тела или души в медицинское учреждение.
По необходимости, отправляясь в известную в Одессе больницу, чтобы побывать в руках божьих и врачей и наблюдая, как бы со стороны, на «муравьиную» жизнь «кузницы здоровья», я согласилась с мнением известных мудрецов о том, что хорошее здоровье лучше, чем хорошее богатство или, что здоровый нищий богаче больного короля. Итак, получив в руки медицинскую историю болезни, мне было поручено дообследоваться, путешествуя с первого по восьмой этаж, часто без лифта. Взяв в руки кошелек под «крокодила», приобретенный по случаю на «староконном рынке», я отправилась на больничную «карусель». Для примера могу сказать, что стоимость оплаты услуг по проблемам в области сердца (кардиограмма, УЗИ, кардиолог и все остальное) определялась в зависимости от производимого мною впечатления (о моем материальном положении). Причем цены были разные… Этап обследования к вечеру был пройден. Мне, извините, была назначена клизма для подготовки к утреннему операционному вмешательству. Эта процедура проходила в два этапа: вечер — утро, хотя, операция должна была состояться на щитовидной железе. Однако, все это — была «прелюдия к романсу». «Романс» зазвучал утром, когда в палату вошел седой, видавший виды человек и сухо представился: — Анестезиолог. С большой надеждой и радостью я вручила ему конверт и сказала: — Для поддержки трусов, как говорит известный в Украине «сексопатолог» И. И. Чугунников. Шутка моя осталась без внимания, а ответ был получен такой: — Нет хорошего или плохого наркоза, а есть нужный или ненужный. А если что-то происходит, то все валят на анестезиолога… «Подбодрив» меня и мою дочь таким образом, и вручив Кате список из восемнадцати наименований, доктор удалился. Катя отправилась в аптеку, пытаясь вдогонку объяснить врачу, что мама очень плохо переносит наркоз, на что получила ответ: — Если вам, Екатерина, заклеить рот лейкопластырем, вы не будете задавать лишних вопросов. Через десять минут из операционной пришла сестра и спросила: — Белорукова или Белокурова. Я ответила, что на этом свете я значусь как Белорукова. — А это точно? — переспросила она. — Точнее не бывает, — ответила я. — Тогда на операцию. И вот я в какой-то комнате, и раздеваюсь до трусов. Нянька одежду отдает дочке, и я почти голая жду. Заходит другая нянька и говорит: «А чего ты здесь стоишь, тебе в другую комнату». В другой комнате меня укладывают на кушетку под большие, пока еще темные, лампы, завязывают ноги и руки морским узлом, а другая нянька меня «успокаивает»: «Мне тоже нужно оперироваться и зятю моему, но как насмотришься, что здесь бывает — не хочу». После ее замечательной «поддержки» мне ставят капельницу, и я в глубокой жалости к себе начинаю куда-то проваливаться. До того, как я уснула в операционной, в больницу дозвонилась моя неходячая мама, от которой дети скрыли информацию, и я вновь услышала знакомый голос: — Белорукова или Белокурова здесь? На что я ответила: — Мне все равно. В реанимации были свои приколы для «Городка», например: реанимация — это святая святых, но в связи с всемирным экономическим кризисом, может быть и не «святая святых». Как известно, самое главное в жизни — окончательный положительный результат. Большое спасибо хорошим рукам и профессиональному мастерству хирургов, но если вспомнить, что когда родился министр здравоохранения, министр образования горько заплакал, становится очень грустно. Очень грустно и оттого, что при поступлении в больницу, подписываешь документ о том, что никакие претензии к врачам по поводу утери часов, кошелька и, самое главное здоровья и жизни, ты либо твои родственники иметь не будут. И кто это придумал? Нина Карпачева, где ты?! А если без шуток, мораль сей истории такова. Больница, конечно, — не дом отдыха. Но он, как минимум, не должен напоминать тюрьму, врачи и нянечки — надзирателей, а процедуры — торговлю.
Свежий номер /№7(562) 12 февраля 2012 года/. Тематика:
|
