|
Это не прошлое, а настоящее!
Из первых уст
«Украина еще не избавилась от «афганского синдрома», ведь через Афганистан прошли более 160 тысяч украинцев. Если учесть членов семей ветеранов, то более миллиона украинцев связаны с Афганистаном. Афганистан для нас всех — не прошлое, а настоящее. Даже вопрос о вступлении Украины в НАТО, — он для нас проходит через Афганистан. И когда украинцам задается вопрос, хотят ли они в НАТО, то задается сразу другой вопрос: вы снова хотите воевать в Афганистане? И на этот вопрос мы отвечаем: «Нет!». И наша организация сделает все для того, чтобы ни один украинец снова не попал туда».
Валерий Аблазов, Украинский союз воинов Афганистана
«Наша авиационная эскадрилья отбомбилась тяжелыми фугасами. Рядом стоящий офицер разведотдела 40‑й армии толкнул меня в бок и говорит: «Сан Саныч, это ваша ночная работа?». Я тогда задумался: а что мы здесь делаем, и зачем убиваем этих людей?».
Спустя 21 год, сегодня, похоже, наше государство становится наследником далеко не лучших «традиций» СССР, поскольку проявляет интерес к этой по-прежнему горячей точке — лишь бы угодить натовским стратегам…
15 февраля 1989 года последняя колонна советских войск была выведена из Афганистана. Сегодня этот день отмечается у нас как День памяти воинов-интернационалистов. Погибших оплакали родственники, выжившие вернулись к мирной жизни. Но для некоторых это возвращение стало новым испытанием. Для многих афганцев война продолжается и после того, как смолкли орудия.
Афганский синдром
Воспоминания о пережитом в бою бывают настолько яркими, что, порой, кажутся реальнее окружающей жизни. Ученые называют это явление посттравматическим стрессовым расстройством. Журналисты — «афганским синдромом». По словам российского ученого, сотрудника лаборатории психологии посттравматического стрессового расстройства РАН, Всеволода Агаркова, синдром действует как бомба замедленного действия: «Он может проявиться через полгода после возвращения с войны, а может дать о себе знать через десятки лет, — говорит он. — От этого синдрома страдают до четверти всех ветеранов».
Людей с этим диагнозом преследуют кошмары. Они мешают уснуть, мучают ночами и будят рано утром. Иногда кошмары приходят днем. Психологи называют это явление «флэшбэк». Человеку начинает казаться, что он снова там, на войне. Ощущение это настолько сильное, что связь с реальностью практически утрачивается.
Посттравматическое расстройство проявляется также в стремлении избегать ситуаций, подобных тем, которые человек пережил на войне. Например, побывавшие под бомбежкой часто зашторивают окна, боятся выходить на улицу.
Но от стрессового расстройства страдают не только сами ветераны, а и их друзья и особенно родственники. Тем более что и мирная жизнь не приносит покоя. И дело здесь не в наших вечных «негараздах», к которым украинское общество основательно привыкло, а совершенно в другом. Негативное отношение общества к военным действиям той поры теребит старые раны. Как утверждают медики, «происходит вторичная травматизация». Поэтому люди с посттравматическим стрессовым расстройством нуждаются в психологической помощи. И такая помощь может понадобиться им даже спустя много лет после окончания войны.
Война была «чужой», но это не умаляет подвига
27 декабря 1979 года, под утро, начался штурм дворца Амина силами мусульманского батальона и спецподразделений Советской Армии. В тот момент ввод войск превратился в конкретную военную операцию под названием — война в Афганистане (по крайней мере, для тех, кто там был), которая длилась до 15 февраля 1989 года, то есть, 9 лет 1 месяц и 20 дней. Всего за весь период войны в боевых действиях на территории Афганистана участвовало 620 тысяч солдат и офицеров Советской Армии и около 300 тысяч обслуживающего состава — медработники, специалисты, советники и другие. Погибли 14500 человек.
В отношении афганского народа и страны в целом многие наши воины (особенно офицеры) считали, что война была несправедливой. Ветеран афганской войны из Белоруссии Александр Комаровский, например, вспоминает: «Где-то, примерно в сентябре 1981 года, на вертолете мы опустились на площадку в одном из ущелий, где ночью наша авиационная эскадрилья отбомбилась тяжелыми фугасами. Рядом стоящий офицер разведотдела 40‑й армии толкнул меня в бок и говорит: «Сан Саныч, это ваша ночная работа?». Не хочу описывать конкретику, но тогда я задумался: а что мы здесь делаем, и зачем убиваем этих людей? Тогда же, в это самое время, один офицер нашей авиаэскадрильи, майор из Запорожского авиационного полка отказался категорически участвовать в войне, и был отправлен домой. Дальнейшую судьбу его не знаю, но обычно за отказ отдавали под суд. Этот разговор с майором происходил при мне. Полковник, услышав отказ, начал «давить» на чувство долга. На что майор откровенно, и не стесняясь в выражениях, ответил: «Я участвовал, можно сказать, делал три революции в Африке. Все свои долги я отдал! И пошли вы все к черту!».
О той огромнейшей нагрузке, невероятной опасности в тяжелейших климатических условиях, что испытывали и наши воины, и весь обслуживающий персонал говорить как-то не принято. А ведь это был настоящий подвиг, который длился каждый день все девять лет один месяц и 20 суток.
Стоит напомнить, что наш солдат получал 10‑15 рублей в месяц, испытывая при этом невыносимые тяготы и лишения, проявляя героизм, отдавая здоровье и собственную жизнь для спасения своих товарищей и выполнения поставленных задач. Это мог сделать только советский человек, выполняя лицемерную установку партии и правительства СССР о мифическом «интернациональном долге». Но этого долга почему-то не было у руководства страны и чиновников, особенно, в тот момент, когда воины возвращались домой, и им нужна была помощь в лечении, в получении жилья, в трудоустройстве, получении образования и специальности, да и в простом, человеческом уважении, которое обязана была проявить власть к участнику войны.
К сожалению, мало что изменилось и за последние два десятилетия.
Киев считался кузницей кадров ВВС Афганистана
Участник боевых действий в Афганистане, полковник запаса, автор ряда книг об Афганской войне, советник Уполномоченного Верховной Рады по правам человека Валерий Аблазов — профессиональный военный. В 1962 году закончил Харьковское высшее военное авиаучилище, потом Академию имени Жуковского в Москве. В 1979‑1981 годах принимал участие в боевых действиях в Афганистане в качестве советника в ВВС и ПВО. Тогда, в конце семидесятых, Аблазов оказался «за речкой» на полгода раньше контингента советских войск. Тайны о том, что готовится вторжение, в общем-то, и не было.
По словам полковника, Киев считался кузницей офицерских кадров ВВС Афганистана. «Мы видели, — рассказывает он, — идет эскалация советского военного присутствия в Кабуле. Было подписано новое соглашение о военно-техническом сотрудничестве. СССР обеспечивал поставки вооружения, направлял специалистов, которые помогали афганцам эксплуатировать технику и обучать кадры. Вот и я оказался включенным в работу этого механизма, сначала на территории Союза, а в семьдесят девятом — в Афганистане. К той поре в стране произошла так называемая саурская (от названия месяца «саур» — апрель) революция. Новой техники из Союза пошло еще больше, армию перевооружали. Ну, и, соответственно, требовалось больше «учителей». К началу вторжения нас уже было там несколько тысяч».
Увы, спустя 21 год, сегодня, похоже, наше государство становится наследником далеко не лучших «традиций» СССР, поскольку проявляет интерес к этой по-прежнему горячей точке — лишь бы угодить натовским стратегам.
«Хотя наши вожди и клялись, что больше на чужих войнах не погибнет ни один украинский парень, — продолжает Аблазов. — Сначала Украина предоставила воздушные коридоры для авиации США и стран антитеррористической коалиции. Поставки техники шли непрерывно. Над Луганской областью, жители рассказывают, небо аж гудело. Ничего не напоминает из прошлого? Потом направили десять врачей и офицеров штабов, после чего с подачи тогда еще министра иностранных дел Огрызко и СНБОУ было озвучено решение: присутствие украинских военных в Афганистане увеличивается в несколько раз. Якобы они там должны заниматься исключительно гуманитарными вопросами — разминировать и патрулировать. Да опаснее этих видов деятельности в стране, где идет партизанская война, не существует! Важный момент: Президент может направлять туда военных без санкции Рады. Ограничений по численности нет. А задачи будет ставить командование НАТО…».
Получается, что Киев, если можно так выразиться, «не изменил себе», другое дело, что просто «поменял полярность». Если более тридцати лет назад здесь готовили военных специалистов для «афганских братьев», теперь их готовят для американских — «пушечное мясо» всегда в цене, тем более что американские стратеги не очень-то любят жертвовать своими парнями в собственных войнах — для этого есть страны-марионетки, к числу которых Украина, несомненно, все еще относится. А изменится ли для нас это положение в обозримом будущем — можно только гадать.
(По материалам Украинского Союза ветеранов Афганистана)
Свежий номер /№30(483) 01 августа 2010 года/. Тематика:
/Первая полоса/ С 1 августа повышаются цены на газ
/Власть и общество/ Пятьдесят на пятьдесят — сумма никакая…
/Власть и общество/ Министр не виноват! Он же не понимает!..
/Власть и общество/ Завоевания… путем сдачи?
/Между прочим/ «Ветер» Киевский, шквальный, до сильного…
/Так жить нельзя/ Не отвечают они ни за что, а лгут, не заикаясь!
/Актуально/ Деньги из воздуха, или «теория» глобального недоразумения
/Между прочим/ Отравляем вредителей или себя?
|
