|
Тимошенко оставляет пирамиды. Финансовые…
Автор: Федор Артеменко
Украина последние годы живет в долг. Только за прошлый год государственный долг увеличился в три раза.
Самый верный вариант — потуже затянуть пояса, ограничить расходы, принять реальный бюджет и, хоть и с трудом, но пережить этот год. Тем более что существуют определенные надежды, что реальный сектор экономики заработает эффективно.
Новое руководство Украины сделало первые шаги на экономическом поприще. Шаги пока еще крохотные, что не удивительно: экономический блок — прерогатива Правительства, а, значит, необходимо ждать, когда будет сформировано новое.
Но гораздо важнее те заявления, которые прозвучали из уст представителей новой команды. Хотя слова в политике (в особенности, в украинской) недорогого стоят, к ним прислушиваются. А к первым словам прислушиваются особо внимательно.
Из уст заместителя главы Администрации Президента Ирины Акимовой мы узнали следующее: во-первых, Украина не намерена вступать в Таможенный союз России, Беларуси и Казахстана; во-вторых, сможет продолжить сотрудничество с Международным Валютным Фондом; в-третьих, нам пока что не грозит дефолт. Это страшное слово «дефолт» Украину пугают дефолтом, причем пугают еще с прошлого года. Вначале о нем говорили «регионалы» (что было вполне объяснимо, учитывая их оппозиционный статус по отношению к Правительству), теперь, скорее всего, говорить об этом станут оппоненты новой власти, которые сразу «забудут», кого надо благодарить за такие «подарки» стране. Итак, дефолт (в переводе с английского «невыполнение обязательств») — невыполнение договора займа, то есть неоплата своевременно процентов или основного долга по долговым обязательствам или (по условиям договора) о выпуске облигационного займа. Дефолт может объявляться как компаниями, частными лицами, так и государствами («суверенный дефолт»), неспособными обслуживать все обязательства, либо их часть. Есть, конечно, и технический дефолт — ситуация, когда заемщик нарушил договор займа, но физически он этот договор выполнять может. Тогда кредитор может объявить такой дефолт заемщику. Довольно часто он не заканчивается банкротством заемщика. С государствами посложнее. Из недавнего прошлого, яркий пример суверенного дефолта — экономический кризис в России 1998 года. Основными причинами дефолта были: огромный государственный долг, порожденный обвалом азиатских экономик; кризис ликвидности; низкие мировые цены на сырье (составлявшее основу экспорта России), а также популистская экономическая политика государства и строительство пирамиды ГКО (государственные краткосрочные обязательства). В три преддефолтных года российский бюджет испытывал хронический дефицит (6—8 процентов ВВП), и для того, чтобы избежать очередного витка гиперинфляции, было решено финансировать бюджет не напрямую, печатая деньги, а через рынок ГКО. Правда, желающих приобрести облигации ГКО под приемлемые проценты (для развивающихся стран — 10 процентов сверх уровня инфляции) к 1996 году оказалось немного. Накануне выборов 1996 года ставки на рынке ГКО поднимались до 200 процентов годовых (правда, чаще всего, до 70—90 процентов). Тогда было решено допустить на рынок внутренних заимствований иностранный капитал, и ставки вновь опустились до приемлемых 30—40 процентов. Однако бумаги все равно оставались привлекательными для инвесторов-спекулянтов — высокие цены на нефть гарантировали стабильность дохода. В 1997 году из-за азиатского кризиса цена на нефть упала до $12 за баррель. Стабильность доходов оказалась под угрозой, и инвесторы начали покидать рынок ГКО. Государству не оставалось ничего другого, как продолжать выстраивать пирамиду, предлагая все более и более высокие ставки — до 200 процентов. Необходимо было не только покрывать дефицит бюджета, но и отдавать старые долги. Соответственно, с каждым кварталом все меньше и меньше средств от продажи государственных казначейских обязательств поступало в бюджет. Если в первом квартале 1998 года только 17,2 процента средств от реализации ГКО поступали в бюджет, а остальные были направлены на погашение долгов, то в третьем квартале в бюджет уже не поступало ничего. Летом 1998 года российская экономика находилась в откровенно прединфарктном состоянии. Затраты на обслуживание госдолга составляли около 34 процентов общих расходов бюджета и продолжали быстро увеличиваться на фоне фактически бесконтрольного роста доходности облигаций ГКО. Совокупный госдолг достиг 44 процентов от ВВП (в том числе 26 — внешний). Непосредственно перед кризисом, 13 июля, МВФ выделил России неотложный кредит. Однако сборы в бюджет не покрывали даже процентных платежей по государственному долгу. Всего на погашение обязательств по внешнему займу в 1998 году нужно было израсходовать 35,2 процента федерального бюджета.
Свежий номер /№7(562) 12 февраля 2012 года/. Тематика:
|
