|
Язык — как зеркало души
Автор: Владислав Гулевич
Заблуждаются те, кто свое языковое невежество объясняет ориентацией на культурный англосаксонский мир. Культуру нельзя приватизировать, и, кроме английской, в мире есть немало богатых и самодостаточных культур. Тем более что не все англичане так уверены в собственной культурности. Почитайте «Письма к сыну» графа Честерфилда — видного государственного деятеля и оратора XVIII века, в которых он научает своего отпрыска правилам хорошего тона: «Характерный признак дурного общества и дурного воспитания — вульгарность речи. Всякого рода избитые выражения — вот цветы красноречия человека вульгарного. У него всегда есть какое-то одно облюбованное словечко, которое он употребляет на каждом шагу и которым поэтому злоупотребляет. Иногда он старается вставить в разговор какое-нибудь заимствованное словечко, дабы украсить свою речь, и всякий раз непременно его калечит, как претендующая на ученость женщина. Человек светский никогда не прибегает к вульгарным изречениям, у него нет ни излюбленных словечек, ни особого пристрастия к иностранным словам; он всемерно старается говорить очень чисто и грамматически правильно, и каждое слово произносит так, как положено, иначе говоря, так, как его произносят в самом лучшем обществе». Далее граф Честерфилд пишет об «английской коросте», грубости и неловкости, и призывает сына, как можно менее походить на английских мужланов, путешествующих по заграничным странам. По словам Честерфилда, среди англичан редко встретишь благовоспитанного человека, к тому же, грамотно разговаривающего на родном языке: «Чаще всего мои юные соотечественники — парни неотесанные, до крайности ограничены и тупы, особенно когда сходятся вместе. Не для того тебя посылают за границу, чтобы ты сходился там с английскими парнями, помни, что общаясь с ними, ты не приобретешь глубоких знаний, не усовершенствуешься в языках и не научишься хорошим манерам. Эти несчастные заблудшие люди думают, что они для всех — свет в окошке. Это действительно свет, но так светится в темноте какая-нибудь гнилушка». Так кому мы подражаем? От кого хватаем диссонирующие с родной речью словечки? Умнеем ли мы от этого? Или прав был все-таки Честерфилд, когда говорил, что и у ломового извозчика органы по своему состоянию ничуть не хуже, чем у Локка или Ньютона, но по своему развитию люди эти превосходят его намного больше, чем он свою лошадь? Мы же добровольно низводим себя до уровня ломового извозчика, гордые тем, что умственно превосходим любую лошадь. Привыкшие к умственной лени, мы не замечаем, что «ум ленивый не дает себе труда ни во что углубиться; он довольствуется поверхностным знанием и более склонен остаться глубоким невеждой, нежели затратить какие-то усилия на постижения того, что глубоко» (Честерфилд). Повторяя, словно попугаи, за другими примитивные словечки, не ощущая порой их стилистической окраски, мы превращаемся в птиц в чужих перьях, поскольку своих нет. Еще Аристотель говорил, что иностранщина в речи мелкое делает в наших глазах крупным, незначительное — главным, ничего не стоящее — важным. Словесный туман окутывает наш разум, и сквозь него мы уже не можем ничего различить. Хлопая ресницами, мы думаем, что скретч-карта звучит куда презентабельней, чем карта пополнения счета, а консалтинг лучше консультационных услуг. Некоторые пытаются оправдать собственную филологическую неряшливость краткостью английских слов, от которой они выигрывают. Большинство английских слов действительно короче слов русских. Но, тем не менее, в английской речи есть немало понятий, обозначаемых более длинными словами, чем те же понятия в языке русском. Но англичане не спешат их забывать и перенимать слова русские или из других языков. Живя в эпоху всеобщего оглупления, которое стало возможным благодаря небывалому развитию средств массовой информации на фоне упадка образовательного уровня, мы превращаемся в эхо, бездумно повторяя все, что слышим. А слышим мы лишь то, что доступно и легко достижимо. Ценное же никогда не лежит на поверхности.
Свежий номер /№21(576) 20 мая 2012 года/. Тематика:
|
