Час пик
Быстрый переход:




Наше вечное «авось»


Всегда внимательно слежу за вашими публикациями, особенно, о «люстрации», о том, как изгоняют с работы всех «бывших». И должна вам сказать, что пострадали, ведь, не только начальники. Наверное, надо писать и о таких простых людях, вроде меня, пострадавших не меньше, а, может быть, и больше. Потому что мне работу найти труднее, чем специалисту, которого хорошо знают в том же районе или в городе.

Политикой я никогда не интересовалась, хотя и работала в государственном учреждении, где о политике говорят все: и те, кто приходит, и те, кто «командует». Работала простым секретарем, а по совместительству (чтобы больше получать), была еще и уборщицей.

Казалось бы, ну, какое я могу иметь отношение ко всему, что происходит? Начальство вообще меняется часто. Каждая «метла» по-своему «метет». Но если взять обязанности секретаря или уборщицы, то компьютер остается тем же, регистрировать «исходящие» и «входящие» приходится так же, а пол мыть – все той же шваброй, даже если заменят старый линолеум на новый.

И где здесь прикажете искать политику?

А для меня нашли. Пришел новый руководитель, и первое, что меня больше всего поразило, так это его тон и претензии на «культуру».

–Никогда не возражать, никогда ничего не просить, никогда не проявлять инициативу, ни с кем во время работы (кроме меня) не разговаривать! – Это было первое «железное» распоряжение нового начальника.

Понимаете, у меня сразу возникло такое чувство, что меня арестовали и со мной разговаривает следователь (хотя, к счастью, я с этим не знакома, но наслышана). Вторым было требование заменить кофеный сервиз у него в кабинете, из которого, кстати, никто никогда так и не выпил ни одной чашки кофе.

–Это «фуфло» надо выкинуть! – брезгливо поморщился он. – Купи дорогой, «баксов» за семьдесят – сто...

Выражение «фуфло» мне приходилось слыхать. Только ни разу и ни в одном учреждении. Известно где в таком стиле говорят, кто таким языком изъясняется...

Только я проглотила и эту пилюлю. Но как только заикнулась, чтобы он выдал деньги, в ответ услышала:

–На-та-ша! – сказал он, с расстановкой чеканя слоги. – Если не знаешь где взять, будешь искать другую работу.

Потом, в бухгалтерии, уже не удивились, пожали плечами, но деньги выдали...

Вот в такой атмосфере и началась у меня работа с «новыми украинцами». И где? В государственном учреждении!

Конечно, в душе я понимала и интуиция подсказывала, что меня все равно выгонят. Не того я поля «ягодка». И случай не замедлил подвернуться. Надо же было такому случиться, что, убирая поздно вечером в кабинете, я столкнулась с вернувшимся сюда начальником. Он пришел не один, а с компанией. Явно «тепленькой». Явно не ожидавшей меня здесь встретить. Явно огорченной тем, что я их всех увидела далеко не в «потребном» виде. Вот тогда при всех он и объяснил мне, на своем жаргоне, и кто я такая, и то, что уборщица у него и уборщица «при старом режиме» – две большие разницы, и то, что я сама должна догадываться, когда и что нужно начальству, должна сама понимать, когда нельзя этому начальству «мозолить глаза», ну, и, наконец, о том, что жизнь меня так ничему не научила.

С этими словами он грубо вытолкнул меня за дверь, а наутро я увидела в приемной девицу с лакированными ногтями, длиной, этак, сантиметров в пять, и все поняла...

...Сейчас, наверное, у меня хватило бы духу восстать, пойти в суд, потребовать восстановления на работу, обратиться, может быть, за помощью к депутатам. Но тогда... Тогда мы были всем запуганы и каждый, наверное, думал по принципу, «моя хата с краю», как-нибудь перетерпим, переживем, авось и наладится.

Вот я сейчас и думаю, что самое страшное, это полагаться на наше вечное и ленивое «авось». Оно и заводит в такие ситуации, когда «фуфло» начинает командовать, а нормальные люди в страхе разбегаются по углам.

Так что если раньше я политикой не интересовалась, теперь я ею не только интересуюсь, а занимаюсь, как выражается наш губернатор, «без понтов».

И знаете, почему я это делаю? Я хочу, чтобы в «присутственных местах», то есть во власти и в государственных учреждениях не было ни одного человека с такой лексикой и такими повадками. «Без понтов»!


Ольга Коломийченко, член партии «Новая демократия»






  • Законотворчество — основной приоритет деятельности депутата и одновременно главный итог его пятилетней деятельности в стенах парламента. У народного депутата Сергея Гриневецкого этот итог внушительный: 55 подготовленных законопроектов и 88 депутатских запросов (депутатский запрос — официальное требование народного депутата к органам власти, для направления которого требуется поддержка Верховной Рады)…>>>
  • «Заработная плата — мерило уважения, с которым общество относится к данной профессии». Возможно, этот афоризм американской активистки движения за социальные права в США Джонни Тиллмон и справедлив для стран с развитой рыночной экономикой, но в украинских реалиях он вряд ли найдет подтверждение на практике…>>>
  • Выборы в местные советы должны проходить стопроцентно по мажоритарным округам. Особенно это стало понятно сейчас…>>>
  • Украинский суд, как показывает практика, — не просто самый несправедливый в мире. Он еще и проявляет завидный правовой нигилизм. То есть сам суд, как бы призванный строжайшим образом следить за соблюдением законов, на эти же нормы закона банально плюет…>>>
  • Неся бремя объективного аналитика и наблюдателя за нашей судебной системой, мы все чаще приходим к печальному выводу, что «черные мантии» — главные фигуранты в сомнительных делах, когда права человека растаптывают, буква закона попирается, а судебное решение несовместимо с понятием справедливости. «Раздутый миф» об «успехах» реформирования судебной власти является ярчайшим примером подлинного кощунства по отношению к праву в целом и его судебной системе, в частности. Классический тому пример — дело Н. Х. Кошура…>>>