Час пик
Быстрый переход:




Главный памятник эпохе | Страница 1

Автор: Светлана Румилец




В суете и блеске весенних праздников — от Дня освобождения Одессы до Дня Победы, с их громом оркестров, аплодисментами и парадными речами, мы должны бережно помнить о каждом конкретном человеке той эпохи, вникать в подробности его воспоминаний, переживаний, изломов судьбы.

К сожалению, их ряды с каждым годом редеют. И к счастью, все более востребованными и поистине бесценными становятся те, кто остается в строю. Мы стараемся не упускать ни одного слова из их рассказов. Сегодня наш собеседник Гвардии полковник ВВС в отставке Константин Иванович Кайков, участник Парада Победы на Красной площади. Таких участников в нашем городе сейчас одиннадцать человек.

Мы слушали его, практически не перебивая…


— Для начала, чтобы вы еще раз представили размах трагедии, хочу назвать цифры, а вы их просто запомните. За первые месяцы войны 93,6 процентов нашей авиации было уничтожено: из 20 тысяч самолетов ВВС к концу октября 41‑го года оставалось чуть меньше полутора тысяч машин!

Служил я и в воздушных, и в наземных войсках. Сам-то я пилот, закончил летные курсы в аэроклубе, летал на легкомоторных самолетах. А вот на боевых не пришлось, хотя именно к этому стремился, когда в аэроклуб поступал. Тогда огромная масса молодых людей, следуя лозунгу «Молодежь — на самолеты!», устремилась к этой профессии. Многие (как и я) отлично летали, получили аттестацию в истребительной авиации, но за штурвал так и не сели: шла война... Мы оказывались там, куда нас посылали. Требовались специалисты разных профилей, усложнялись машины, аппаратура…

Вместо школы, где в течение пяти месяцев осваивали боевые бомбометания, я попал в школу, которая готовила радиомехаников. Когда уже отправлялись на фронт, нас «обманули» в военкомате — мы думали, что едем в школу авиационных истребителей, а попали в МКАШС — Московскую Краснознаменную авиационную школу (про букву «с» — «связи» — нам ничего не сказали).

Мне еще повезло: по нашему выпуску отобрали отличников и подготовили небольшую группу начальников аэродромных радиостанций. Но не всем удалось стать радиомеханиками — большинство направили в маршевый батальон. Это готовых пилотов! Вы представляете наше возмущение, наши попытки как-то исправить положение! Даже Ворошилову писали, чуть ли не голодовки объявляли. Но есть устав, идет война — и это несовместимо с нашими обидами.

Учебу я закончил, получив специальность радиомеханика — начальника радиостанции РАФ (радиостанция аэродромная фронтовая), и после короткого пребывания в Сызрани направился в Москву на формирование бомбардировочного корпуса. Там было несколько полков, в том числе и женский — имени Расковой.

Мне опять повезло — мой полк оказался очень хорошим боевым организмом. Уже 7 ноября 1942 года мы получили боевое знамя и сразу отбыли в Сталинград. Я был в составе управления — на командном пункте корпуса было подразделение связи. Вот в этом качестве я прошел до Кенигсберга.

Мы находились в составе ставки Главного Командования, корпус посылали туда, где нужно было помочь навести бомбовые удары. Мощь требовалась ударная — выступали против осажденных противников. Под нашим управлением войска пытались подавить движение танковых колонн противника.

А в апреле 43‑го мы уже были на Северном Кавказе. Располагались в районе Тамани. На этом кусочке земли сильно укрепившийся враг никак не давал возможность продвигаться на территорию Украины с Южными частями. Авиационных представителей направляли на командные пункты наземных войск, и они организовывали управление авиацией, помогали подавлять огневые точки, выполнять другие боевые задачи.

В самый разгар боевых действий нас вдруг снимают и переводят на Западный фронт, где готовилось Курское сражение, и где наш корпус участвовал в главном сражении под Прохоровкой. Работали против танковых колонн. Если передавать впечатления о сражении, и дня не хватит. А впечатления такие. Весь корпус — полки, эскадрильи полков, звенья — развернутым фронтом прошли через наш командный пункт в направлении главного сражения — в Прохоровку. И потом через некоторое время мы наблюдали, как они возвращались... Девчонки наши плакали, а мы кулаки сжимали — потери были очень большие. Тяжело нам досталась тогда победа. Очень дорогой ценой. Именно на Курской Дуге корпус получил звание Гвардейского…







  • Когда в 2005 году мы шли на выборы в местные советы, мы первые подняли вопрос о Хаджибеевском, Куяльницком, Григорьевском, Тилигульском лиманах — вообще о системах лиманов вокруг Одессы и их критическом состоянии. На нас тогда смотрели с удивлением, дескать, «Зачем им это нужно?!». А мы понимали, зачем. Мы знаем, что представляет собой этот природный ресурс, какое это богатство, и как мы не умеем им нормально распорядиться…>>>
  • Через пять дней после принятия этого Закона, Верховная Рада, снова по инициативе Сергея Гриневецкого приняла Заявление «Безъядерному статусу Украины — реальные гарантии»…>>>
  • Наш город славен прекрасной архитектурой. Мы гордимся тем, что Одессу строили ведущие архитекторы прошлого. Но, увы, многие из этих зданий находятся в плачевном состоянии. Забота о культурном наследии Одессы всегда являлась приоритетом для Сергея Гриневецкого…>>>
  • Страсти кипят вокруг главной отечественной сиделицы. Восторженные фанаты исступленно требуют ей свободы. Того же домогаются зафрахтованные зарубежные борцы за демократию в Украине. Даже циклические изменения в самочувствии VIP-заключенной ставятся в вину «преступной власти»… На самом же деле циркачам и шоуменам нашей общественной жизни глубоко безразличны права человека, его свободы и сама свобода. Если, конечно, это не касается их самих и их подельников…>>>
  • Неся бремя объективного аналитика и наблюдателя за нашей судебной системой, мы все чаще приходим к печальному выводу, что «черные мантии» — главные фигуранты в сомнительных делах, когда права человека растаптывают, буква закона попирается, а судебное решение несовместимо с понятием справедливости. «Раздутый миф» об «успехах» реформирования судебной власти является ярчайшим примером подлинного кощунства по отношению к праву в целом и его судебной системе, в частности. Классический тому пример — дело Н. Х. Кошура…>>>