Час пик
Быстрый переход:




«У меня зазвонил телефон», или оставь надежду, всяк сюда звонящий | Страница 2

Автор: Виталий Орлов






Перейдя через дорогу, я увидел еще большее роскошество, выраженное, прежде всего, наличием встречающего посетителей охранника. Очевидно, сия традиция сохранилась с тех времен, когда в том здании находилась прокуратура, если не ошибаюсь, Центрального района. Сегодня нет того района — нет и прокуратуры. Не пустовать же зданию. Вот и заняли его работники здравотдела. А в придачу и флигель дома напротив — тесно стало руководителям, вот они и отобрали часть все той же поликлиники, где некогда принимали врачи-хирурги, невропатологи и т. д.

Поговорив с охранником, я узнал, что человека, который отвечает за работу детских поликлиник, нет на месте. Она уехала куда-то в поликлинику (в какую, не сказала — не должна отчитываться!), пообещав вернуться часам к пяти-шести вечера.

Беседуя с охранником, я заметил, как какие-то свои вопросы решал один пожилой мужчина, который не может дозвониться до медицинского руководства в поисках ответа на свой вопрос, покрывшийся уже плесенью. А вопрос состоял в том, что ветеран войны и труда никак, вот уже пять лет, не может решить проблему протезирования зубов. Его, как выяснилось, «футболят» между двумя «штрафными площадками» — поликлиники на Заболотного и Горздравотдела. Пока получается «ничья», зато ветеран «проигрывает».

Вернувшись домой, автор этих строк, позвонил в поликлинику на улице Еврейской, филиалом которой является отделение на Коблевской. Представившись, я в двух словах обрисовал заведующей суть моего беспокойства. Ее ответ меня совсем озадачил. Оказывается, телефон на Коблевской не работал с вечера предыдущего дня. Узнав о неисправности, работники поликлиники тут же подали заявку, а связь предоставили только к 14.30 дня следующего. Почему? Почему, телефон, который обслуживает сферу здравоохранения, «красный» телефон которой 103, заработал только тогда, когда он уже и не нужен: вызовы принимаются только до 12.00, а потом все участковые врачи расходятся по вызовам.

Вспоминается знакомое не одному поколению советских людей произведение, в котором есть добрый персонаж Доктор Айболит и его злая сестра Варвара. Невольно приходят в голову всякие аналогии. Доктора айболиты, понятное дело, — это наши любимые, замечательные участковые врачи, а вот кто варвáры? Не хочу никого обижать лично, но уж очень много к городскому здраворуководству вопросов, среди которых состояние работы «Скорой помощи». Речь идет не о врачах и фельдшерах. Я имею в виду организацию работы на городском уровне.

«Скорая медицинская помощь (СМП), — читаем мы в словарях, — система организации круглосуточной экстренной медицинской помощи при угрожающих жизни состояниях и заболеваниях на месте происшествия и в пути следования в лечебно-профилактические учреждения. Основная особенность скорой медицинской помощи, которая отличает ее от других видов медицинской помощи — быстрота действия. Опасное состояние наступает внезапно, и его жертва, как правило, оказывается вдалеке от людей, способных оказать профессиональную медицинскую помощь, поэтому требуется как можно скорее доставить медиков к пациенту».

Жертва, происшествие, опасное состояние… какие ужасные слова! От них становится еще ужаснее, когда машина СМП добирается до больного 40 минут, а то и больше, в те минуты и секунды, когда у совершенно маленьких граждан государства температура зашкаливает за 40 градусов, когда мамы не находят себе места. Такое время затрачивается на путь поздним вечером, когда на дорогах нет пробок. А что уже говорить о «часах пик»?!

Вызов «Скорой помощи», как принято в моей семье, сопровождается всегда ожиданием бригады у ворот дома. Так легче и нам, а, тем более, врачам, у которых хватает работы каждый день. Вот, наконец, машина подъезжает к дому, точнее, к углу дома. До ворот остается несколько десятков метров. Почему бы не довезти медработников под самые ворота? На такой вопрос я получил шокирующий ответ. Оказывается, водитель отказался везти врачей к самым воротам. Просто не захотел. А не подъехал, потому что он командует транспортом, как своим собственным, так как станции «Скорой помощи»… арендуют автомобили у какого-то автокомбината. Так мне объяснили врачи. Непонятно. Если кто-нибудь объяснит, буду признателен. Периодически бригада «Скорой» приезжает в составе… одного человека — фельдшера и врача в одном лице.







  • «Заработная плата — мерило уважения, с которым общество относится к данной профессии». Возможно, этот афоризм американской активистки движения за социальные права в США Джонни Тиллмон и справедлив для стран с развитой рыночной экономикой, но в украинских реалиях он вряд ли найдет подтверждение на практике…>>>
  • В начале 90‑х, когда начинались реформы, нас уверяли в том, что «рынок все решит». Но рынок не решил…>>>
  • Совершенно очевидно, что действующая система управления дает очень серьезные пробуксовки, очень много бюрократии. И «его величество бюрократ» — он становится почвой для коррупции и барьером в диалоге власти и населения…>>>
  • На прошлой неделе были осуществлены работы по перезахоронению первых пяти могил с территории аварийного Григорьевского кладбища на новое место. 14 января для проверки качества выполняемых работ на территорию Южненского кладбища, куда и производится перезахоронение умерших, выехала инициативная группа, в состав которой входят родственники и близкие захороненных. Увиденное их поразило…>>>
  • Если у вас захотят отнять жилье, не имея на то убедительных и документально подтвержденных оснований, совсем не обязательно, что вас защитит суд. Может случиться и наоборот: суд примет в производство дело, не имея никаких оснований для возбуждения производства. И вы проиграете в этом неправедном суде. А того факта, что судья наплевал и на ваши права, и на саму букву закона, никто не заметит. Ни в апелляционной инстанции, ни в Высшем суде. Называется это одним именем — произвол. Но это — не просто реалии наших будней. Это — «картинка с натуры»… >>>