Час пик
Быстрый переход:




ЕС: нынешняя Латвия представляет собой разоренное государство, вынужденное отдавать кредиторам последние копейки | Страница 2

Автор: Владимир Веретенников, ИА «Русские новости»






В итоге, заводы и фабрики за гроши достались ушлым ребятам из верхушки пришедшего к власти Народного Фронта. Но вот беда: что делать с ними, они толком-то и не знали. Сначала промышленные гиганты подверглись тотальному разграблению.

Их разворовывали те, кто имел доступ к складам, поставкам и реализации. Новые хозяева растеряли рынки сбыта и не приобрели новых, лезли в производственные процессы, которых не понимали, оплачивали из касс предприятий свои квартиры, покупки, путешествия и обеды. Реальное хозяйствование оказалось сложнее, чем высокопарное цитирование книжек Милтона Фридмана или Фридриха Хайека. Рано или поздно приходил ожидаемый итог — предприятия останавливались, закрывались, массы народа выбрасывались на улицу. Лет пять-шесть жили распродажей оборудования вставших предприятий — главным образом на металлолом. Так невежественные дикари обдирают внутренности суперсовременного авиалайнера, случайно попавшего к ним в руки. Бывшие промышленные флагманы-гиганты Латвийской ССР, такие как рижские РАФ, ВЭФ, «Радиотехника», «Альфа», даугавпилсский Завод химического волокна приказали долго жить, в течение 90‑х их приватизировали, как и многие более скромные по размерам предприятия.

 

Полным ходом на рифы!

 

«Программа перехода к рыночным отношениям» осуществлялась совершенно бессистемно, что и привело к резкому снижению жизненного уровня населения. Переход к рынку производился обвально. В частности, расширялась торговля товарами, принятыми от населения в «комиссионках». Полки магазинов опустели, нарастал товаpодефицит. Спрос намного превышал предложение со стороны оставшихся еще предприятий, работающих в неполную мощность. Стабильность рынка товаров и услуг падала. Никто не был уверен в завтрашнем дне, поэтому спрос на товары был ажиотажным, поглощающим не только текущую продукцию, но и перспективные запасы. Как следствие, цены росли быстрыми темпами, поглощая рынок непродовольственных товаров. Впрочем, цены на продукты также начали расти с 10 декабря 1991 года, когда было объявлено, что отныне продуктовая продукция реализуется по свободной стоимости. Рост цен, вкупе с падением ВВП (за 10 лет — с 1990 года производство упало почти на 40 процентов) сопровождался снижением реальной заработной платы и существенным ростом различий в уровнях зарплаты населения. Это явление приняло особенно катастрофические масштабы именно в девяностые годы. Пик безработицы пришелся на 1998‑1999 годы, когда последствия дефолта в России крайне отрицательно сказались и на состоянии латвийской экономики.

Впрочем, народ, ранее массово занятый на предприятиях, кое-как притерпелся. Кто-то ушел в торговлю, челночество, кто-то в преступность, многие уехали, многие же пополнили ряды крестов на кладбищах: не выдержав нищеты, безысходности и дешевого спирта.

Обо всем этом пишет и Э. Буйвид:

«Была два раза проведена валютная реформа, вводился сначала латвийский рубль, потом лат, ликвидированы регулируемые и дотируемые цены, ликвидированы органы планирования, заменена администрация предприятий, началась приватизация наиболее привлекательных предприятий. Латвийское народное хозяйство отделилось от своих покупателей и поставщиков сырья в СНГ таможней, пошлинами и дорогой валютой. Само добровольно ушло со своего рынка!

Производство стремительно падало: в 1993 году, всего через три года, от объемов производства 1990 года осталось: в промышленном производстве 35,2%, в сельском хозяйстве 57,4%, рыболовстве 38,2%, строительстве 12,5%; от всего ВВП 1990 года осталось только 49,7%. Закрылась масса предприятий и работу потеряли 325 тысяч человек. Добыча торфа сократилась в 5,5 раза, производство мяса — в 7 раз, рыбы — в 6,7 раза, автобусов — в 4 раза, телефонных аппаратов — в 40 раз, радиоприемников — в 75 раз, мопедов — в 62 раза... В 1993 году смертность уже в полтора раза превысила рождаемость.







  • Есть вопросы регионального уровня, которые тоже надо решать, но опять же, они из региональных должны переходить в общегосударственные…>>>
  • Здравоохранению нужен прозрачный механизм финансирования. Прежде всего, нужно определить четкий перечень гарантированных государством медицинских услуг, например, неотложную медпомощь и помощь на первичном уровне. Может быть, стоит найти новые механизмы финансирования здравоохранения…>>>
  • Теперь молодым приходится рассчитывать только на себя, в лучшем случае — на помощь родителей. И в вопросе жилья также. Накануне экономического кризиса Украина переживала строительный бум. Но он не решил жилищной проблемы…>>>
  • Представителям Фемиды из Приморского райсуда Одессы мы посвятили не одну публикацию. Причем, как догадывается читатель, эти публикации были отнюдь не из самых приятных. Но, увы, «маємо те, що маємо». Причем, как правило, это — тотальное нарушение закона, с которым мы сталкиваемся всякий раз, чем и вызвано обилие наших публикаций…>>>
  • Статистика для того и создана, чтобы ее искажать в угоду чьим-то интересам. И если бы это была только одна проблема у судебной власти, мы бы жили в правовом государстве, или… (как там его называет наша Конституция?)! Однако, на самом деле у нас такой ворох проблем в судейской системе, что с ними уже никакая реформа не справится, и ни один человек. Во всяком случае, этот «ворох» только разрастается и разрастется, но решать проблемы по существу никто на самом деле не берется…>>>