Час пик
Быстрый переход:




Никто не забыт, ничто не забыто | Страница 1

Источник: Марина Бровкина




Когда Николай Минаенко уходил на фронт, Мария ждала ребенка. Она родила сына, увидеть которого солдату так и не довелось. Письмо для Марии — полное нежности, благодарности и надежды, написанное в далеком 41‑м году, через 70 лет прочитал внук погибшего. «Здравствуй, Маруся! За долгое и скучное мое время спешу сообщить тебе, что жив и здоров, чего и вам желаю», — так начинается письмо рядового Минаенко. Выяснить, кто такая Мария Виличкова, к которой обращается солдат, и живы ли их родственники, взялась редакция «Российской газеты».

Путь пожелтевшего от времени конверта в село Головатовка, что в Азовском районе Ростовской области, был непрост. В самом начале войны фашисты вывезли из оккупированного Каменец-Подольского 1186 писем. Среди них было и письмо рядового Минаенко, который служил там в это время. Долгие годы корреспонденция хранилась в Австрии. А в феврале 2010 года Государственная служба контроля за перемещением культурных ценностей через границу Украины передала из Вены в Киев эти письма. Так они оказались в Киевском мемориальном комплексе «Национальный музей истории Великой Отечественной войны 1941‑1945 годов».

Редакция «РГ» вышла на связь с киевским музеем. Вот что нам рассказали его хранители.

— Письма, которые попали к нам из Вены, датированы июнем-июлем 1941‑го, — говорит заместитель генерального директора музея Любовь Легасова. — Они были не распечатаны, не прочитаны цензурой, некоторые прошиты и даже скреплены гвоздиками. Удивительно, что фашисты решили присвоить даже частную переписку советских солдат. Что ценного увидели они в этих письмах? Мы считаем, что ответ дал доктор Густав Ольшлегер, который занимался отправкой почтовой корреспонденции в 1942 году в Австрию:

«Эта коллекция дает картину настроения советского народа в начале войны». Цинично, что военная корреспонденция столько лет пролежала в чужих архивах, ведь для нас это бесценное богатство. Сколько человеческих трагедий, искалеченных судеб в этих посланиях. Большинство авторов погибли, и чтобы почтить их память, надо вернуть письма родным и близким. Если вам удастся кого-то найти, это будет большой удачей. Мы перешлем эти письма в редакцию».

В Ростовскую область из Каменец-Подольского писали 8 человек — и гражданские, и солдаты. Мы даже не представляли, с какими сложностями столкнемся, когда решили разыскать родственников адресатов. Искали через архивы, военкоматы, по спискам избирательных комиссий, обращались в местные газеты. И только в одном случае наши поиски увенчались успехом.

Звонок из администрации Азовского района:

— Нашлась семья, которой принадлежит военное письмо. Это их бабушке писал рядовой Минаенко. Потомки солдата так и живут в селе Головатовка. Приезжайте, вручайте.

Конверт в хорошей сохранности, в нем — листок в клеточку. Почерк неразборчивый и торопливый, некоторые слова не дописаны. Письмо написано 30 июня, спустя всего 9 дней после начала войны. Николай сообщает Марии, «моя жизнь хороша, только то, что находимся в военных условиях, но все-таки я сейчас ничем пока не обижен. Кушать хватает, работой тяжелой не перегружен».

В действительности в это время фашисты уже вовсю бомбили Украину. О том, какой там был ад, можно судить по содержанию другого письма из Каменец-Подольска того же времени. Оно написано для Федора Кузьмичова, жителя Ростовской области из Дубовского района, но адресатов его пока не удалось найти. Вот выдержки из него. «Дорогие мама и папа! Собралась с духом написать вам несколько строк. Сегодня мы все еще живы. Вовочку в садик не вожу, стараемся целый день не расставаться, а ночью спим под лестницей, у двери на улицу. Звук самолета вызывает ужас. А сегодня с утра летают патрули, так Вовочка меня успокаивает: «Мамочка, не плачь, это наши, они в нас не будут бросать бомбы, а только в беляков». Заслышав самолет, все бегут к погребам или в подъезды, а у нас во дворе 21 ребенок Вовочкиного возраста. Мужаться нет сил, особенно когда видишь ужасы раненых, а особенно детей. Что будет дальше, я не знаю. Как я приду к страшному, что меня ожидает. Ехать сейчас рискованно, до Киева дней 10, и эшелоны подвергаются большим опасностям. Если бы папа смог за мной приехать... Только прошу, пишите».







  • Наш город славен прекрасной архитектурой. Мы гордимся тем, что Одессу строили ведущие архитекторы прошлого. Но, увы, многие из этих зданий находятся в плачевном состоянии. Забота о культурном наследии Одессы всегда являлась приоритетом для Сергея Гриневецкого…>>>
  • «Заработная плата — мерило уважения, с которым общество относится к данной профессии». Возможно, этот афоризм американской активистки движения за социальные права в США Джонни Тиллмон и справедлив для стран с развитой рыночной экономикой, но в украинских реалиях он вряд ли найдет подтверждение на практике…>>>
  • Здравоохранению нужен прозрачный механизм финансирования. Прежде всего, нужно определить четкий перечень гарантированных государством медицинских услуг, например, неотложную медпомощь и помощь на первичном уровне. Может быть, стоит найти новые механизмы финансирования здравоохранения…>>>
  • Представителям Фемиды из Приморского райсуда Одессы мы посвятили не одну публикацию. Причем, как догадывается читатель, эти публикации были отнюдь не из самых приятных. Но, увы, «маємо те, що маємо». Причем, как правило, это — тотальное нарушение закона, с которым мы сталкиваемся всякий раз, чем и вызвано обилие наших публикаций…>>>
  • Мы продолжаем заниматься проблемой жильцов ведомственных домов и общежитий, которую поднял народный депутат, первый заместитель председателя Комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности и обороны Сергей Гриневецкий в своем депутатском запросе к Премьеру Николаю Азарову…>>>