Час пик
Быстрый переход:




Миф о правах человека | Страница 1

Автор: Владислав Гулевич




За последние десятилетия политический язык значительно преобразился. Одни термины либо были органично вытеснены, либо замалчиваются намеренно (марксизм, колониализм, аристократизм). Другие усиленно насаждаются (демократия, права человека, толерантность). Происходит это в силу того, что над миром довлеет политический дискурс, навязанный гегемоном. В данном случае, Соединенными Штатами.

Язык нашей политики не независим. Его формируют смысловые категории, порожденные, к сожалению, не нами, а представляющие собой составную часть западного политического метаязыка. Следовательно, в наши уста вкладываются чужие слова, и хотя мы с легкостью этими словами оперируем, незамеченным остается их воздействие на стиль нашего мышления и стиль нашей политики.

Демократия, либерализация экономики, толерантность. Эти слова уже знают даже подростки, поскольку неосознанно впитывают то, что им предлагает политическая реклама. Складывается впечатление, что наши политики даже не знают других слов. Кого ни подпусти к микрофону, сразу же начинается попугайное «свобода слова, равноправие, права человека».

«Сколько ни говори «халва», во рту сладко не станет», говорят на Востоке. Поэтому и у нас и с правами человека, и со свободой слова не гладко. Не гладко не только в силу субъективных, но и объективных причин. Мало обращают внимания на то, что данный набор слов является порождением либеральной идеологии, но философско-политический базис самой этой идеологии далек от совершенства.

Но обо всем — по порядку.

Толерантность. Сегодня это слово воспринимается всеми положительно. На русский язык оно переводится как «терпимость». Терпимость к тем, кто живет рядом, но кто, получается, не вписывается в общепринятые рамки. Иначе, зачем его терпеть? Если бы он в эти самые рамки вписался, его бы не заметили. В эти рамки не вписываются, например, чернокожее население в США, арабы во Франции или индусы в Британии. То есть, сам термин толерантности означает, что этих людей терпят. Не любят, не ценят, а терпят.

Речь идет о смысловой нагрузке этого понятия, а не эмпирической.

Эмпирически, т. е. в обыденной жизни или юридически, к этим слоям населения могут относиться достаточно ровно, но до поры до времени, поскольку система, содержащая в себе внутреннее противоречие, и противоречиво описывающая определенное явление, рано или поздно даст сбой.

Итак, западный политический дискурс призывает нас к терпимости, т. е. подспудно признает несовместимость многих явлений мультикультурной жизни, примириться с которыми можно, только сжав губы и проявляя терпимость.

Демократия — следующий изъезженный «конек». Впервые это слово возникло в Древней Греции, и Аристотель считал ее худшим строем. Западные и отечественные либералы часто умничают перед телекамерами, жонглируя именами именитых мыслителей в подтверждение своей правоты, но никто не упоминает Аристотеля. А как же его упомянуть, если этот выдающийся мыслитель ни в грош не ценил демократический строй, поскольку строй этот давал возможность пролезть во власть примитивным выскочкам! Еще одна ремарка: в Древней Греции при демократии расцветала работорговля, а богатые горожане давали взятки пройдохам-горлопанам, чтобы те орали на форумах то, что выгодно их нанимателю, пока сам наниматель праздно попивал вино в своем особняке в тиши и прохладе. Не то ли самое делается и в нашей стране, вдруг «влюбившейся» в демократию?

Либерализация экономики — термин, отсылающий нас к философским трактатам шотландского философа Адама Смита. Но Смит размышлял об эффективном управлении экономическими процессами, не примешивая сюда политику! Западные же идеологи скрестили либерализацию экономики с политическими требованиями, словно сам Смит дал им на это право.

Права человека — это вообще фундаментальный термин, которым Запад привык оправдывать свое колониалистское поведение на международной арене. Ради соблюдения прав человека на головы сербов, иракцев и ливийцев сыпались тонны бомб. Но сам философский базис понятия прав человека с диалектической точки зрения вовсе не безгрешен. Вот как об этом высказывается американский социолог-неомарксист, один из основателей мирсистемного анализа, ведущий преподаватель Йельского университета и ученый с мировым именем Иммануил Валлерстайн в статье «Непреодолимые противоречия либерализма»: «26 августа 1789 г. французское Национальное собрание приняло Декларацию прав человека и гражданина. С тех пор и доныне она остается символическим утверждением того, что мы теперь называем правами человека. Преамбула к Декларации 1789 г. предлагает в качестве исходного рассуждения, что «неведение, забвение или презрение прав человека являются единственными причинами общественных бедствий и порчи правительств». Мы начинаем, таким образом, с проблемы невежества, как и приличествует документу Просвещения, и непосредственный вывод из этой идеи — как только с невежеством будет покончено, не будет и общественных бедствий… В формальном выражении либерализм представлял собой «средний путь», «жизненный центр» (если использовать самоназвание, данное в XX в.). Не слишком быстрые и не слишком медленные изменения, а как раз с правильной скоростью! Но что же это значило в содержательных терминах? Здесь на самом деле либералы редко находили общий язык между собой, даже находясь в пределах конкретного места и времени, и уж точно не могли договориться применительно к разным местам и разным периодам времени. Что представляют собой права человека в рамках торжествующей либеральной идеологии, и откуда, как предполагается, они приходят? Либералам свойственно отвечать, что права человека коренятся в естественном праве. Такой ответ придает правам человека мощную основу, позволяющую давать отпор оппонентам. Однако когда это предположение озвучено и перечислен конкретный список прав человека, большая часть вопросов по-прежнему остается открытой: у кого есть моральное (и юридическое) право давать перечень таких прав? Если одна группа прав приходит в противоречие с другой, какая из них имеет приоритет, и кто это решает? Являются ли права абсолютными, или же они ограничены некими рациональными оценками последствий их применения?».







  • Безопасность горожанина касается не только чрезвычайных ситуаций…>>>
  • Совершенно очевидно, что действующая система управления дает очень серьезные пробуксовки, очень много бюрократии. И «его величество бюрократ» — он становится почвой для коррупции и барьером в диалоге власти и населения…>>>
  • Мы живем в самом прекрасном городе на земле — Одессе. Ее воспевают поэты и художники, им восхищаются гости города. Но есть еще Молдаванка и Ближние Мельницы, Ленпоселок и Бугаевка, другие микрорайоны, где не всегда из кранов идет вода, где улицы в дождь превращаются в бурные реки, где далеко не всегда есть то, что называют «благами цивилизации»…>>>
  • В нашей газете (№46(550) от 20 ноября 2011 года), мы уже поднимали тему противостояния Одесского городского совета, в лице фирмы «Варион» и фонда социальной защиты «Ветеран». Весь сыр-бор возник из-за помещений, выделенных городом под создание благотворительных столовых. Фирма «Варион», якобы как «новый арендатор» начала борьбу с «Ветераном», чья деятельность на протяжении многих лет, обеспечивала едой самых незащищенных и малоимущих Одессы…>>>
  • Если у вас захотят отнять жилье, не имея на то убедительных и документально подтвержденных оснований, совсем не обязательно, что вас защитит суд. Может случиться и наоборот: суд примет в производство дело, не имея никаких оснований для возбуждения производства. И вы проиграете в этом неправедном суде. А того факта, что судья наплевал и на ваши права, и на саму букву закона, никто не заметит. Ни в апелляционной инстанции, ни в Высшем суде. Называется это одним именем — произвол. Но это — не просто реалии наших будней. Это — «картинка с натуры»… >>>