Час пик
Быстрый переход:




Что подсказывают нам сама история и геополитическая логика? | Страница 3

Автор: Петро Роженко






На подсознательном уровне поляки воспринимают русских, как сильных и храбрых воинов. Исчезновение Польши с карты мира чуть ли не на полтора столетия с помощью России научило их смотреть на русских с опаской. Это заставляет поляков быть предельно активными, порой даже хаотичными в восточной политике. Варшава, как антипод Москвы, пытается оттеснить ее, и занять первое место в славянском мире.

В XIX веке в ходу был термин «австрославизм». Им обозначали взгляды целого ряда чешских активистов, которые призывали ориентироваться больше на Австрию, чем на Россию. Лидером австрославизма принято считать Франтишека Палацкого. Кто-то не желал сближаться с русскими из политических соображений («Русские называют все русское славянским, чтобы потом назвать все славянское русским», — фраза чешского общественного деятеля Карела Гавличек-Боровского). Кто-то просто не видел иной славянской жизни, только как в союзе с Веной. До Москвы было далеко, а Вена — вот она, под боком. С нею и приходилось решать основные славяно-австрийские противоречия, тем более что чехи находились тогда под властью Австрии. В XX — XXI веках австрославизм уступил место новому явлению — американославизму, когда славяне Центрально-Восточной Европы дружно сменяли политические ориентиры с Востока (Москва) на Запад (Вашингтон). Американославистскую идеологию взяли на вооружение не только славянские народы, наиболее цивилизационно интегрированные в западную культуру (чехи, словаки, поляки, хорваты), но и представители южного православного славянства — болгары и сербы. Причем у болгар это произошло гораздо безболезненнее, чем у сербов. Даже если бы не было югославской войны, и сербы «ушли» на Запад мирным путем, этот путь они преодолевали бы с большим трудом, чем болгары.

У болгар и сербов — традиционная антипатия друг к другу. Это связано с наложением сфер культурно-политического влияния Болгарии и Сербии. Между ними находятся македонцы — славянская народность лиминального, т. е. промежуточного характера. Подобно украинцам, которых польский генерал-повстанец Людвик Мерославский называл «полуполяками — полурусскими», македонцы — это «полуболгары — полусербы». Распад Югославии, и обретение Македонией независимости для Софии — прекрасный повод упрочить свое присутствие в регионе.

На той части политической карты мира, где проживают славянские народы, можно выделить традиционные центры геополитической силы: Москву, Белград и Варшаву. Вся славянская политика вращается вокруг этих трех столиц. Другое дело, что не все из них действуют в интересах славянского мира как автономного геополитического ядра. Каждая из них обладает определенным внешнеполитическим весом и исповедует четко обозначенные амбиции. Первая обладает самым мощным политико-экономическим потенциалом. Остальные две — приблизительно равнозначны по степени влияния на события международной жизни: Белград — в Южной Европе, Варшава — в Центрально-Восточной. Первые две принадлежат к православной ойкумене, последняя — стойкий оплот католичества на славянских землях.

Географически Белград и Варшава соотносятся с Москвой как столицы «второго эшелона», т. е. не располагающиеся в непосредственной близости от российских границ. Из этих трех столиц наиболее прозападной является Варшава. С приходом к власти в Сербии ставленника Запада Бориса Тадича Белград также можно не воспринимать как действенное звено славянской геополитической цепи. Таким образом, из трехчленной полюсной конструкции Москва — Варшава — Белград два пункта (Варшава и Белград) можно не учитывать, поскольку влияние коллективного Запада на их политику зашкаливает за все разумные пределы.

В дополнение ко всему почти у самых границ России западнославянская общность «разрезается» двумя неславянскими государствами — католической Венгрией и православной, но враждебной Румынией. И венгры, и румыны мыслят себя мадьярской (романской) «каплей» в славянском «море», «островом» неславянства. Это находит выражение в проводимой политике (территориальные трения между Будапештом и Киевом, и Бухарестом и Киевом, а также взгляд румынской элиты на Россию как на врага №1). И сама геополитическая логика подсказывает нам, что только через теснейшую военно-экономическую интеграцию Украины, России и Белоруссии, мы, православные восточные славяне, сможем разговаривать с другими с более выгодных позиций.







  • В начале 90‑х, когда начинались реформы, нас уверяли в том, что «рынок все решит». Но рынок не решил…>>>
  • Мы живем в самом прекрасном городе на земле — Одессе. Ее воспевают поэты и художники, им восхищаются гости города. Но есть еще Молдаванка и Ближние Мельницы, Ленпоселок и Бугаевка, другие микрорайоны, где не всегда из кранов идет вода, где улицы в дождь превращаются в бурные реки, где далеко не всегда есть то, что называют «благами цивилизации»…>>>
  • Одним из важнейших вопросов законотворческой деятельности народного депутата Сергея Гриневецкого стал вопрос об обеспечении граждан жильем…>>>
  • Представителям Фемиды из Приморского райсуда Одессы мы посвятили не одну публикацию. Причем, как догадывается читатель, эти публикации были отнюдь не из самых приятных. Но, увы, «маємо те, що маємо». Причем, как правило, это — тотальное нарушение закона, с которым мы сталкиваемся всякий раз, чем и вызвано обилие наших публикаций…>>>
  • Вступление в ЕС многим в Украине кажется сродни вхождению в Царство Божие. В то же время нынешний кризис, в который все глубже погружается европейская экономика, заставляет в этом усомниться. Особенно интересно для нас посмотреть на судьбу стран, которые вступили в ЕС сравнительно недавно…>>>